СИСТЕМНАЯ ПСИХОЛОГИЯ
И СОЦИОЛОГИЯ

ОПРОСНИК «УРОВЕНЬ ИНТЕРНЕТ-АКТИВНОСТИ ЛИЧНОСТИ»

М. С. Богдан,

АГПУ им. П. Д. Осипенко, Бердянск, Россия,

psihologmarina@yandex.ru

Л. В. Бура,

КФУ им. В. И. Вернадского, Ялта, Россия,

buraselivanova.l@mail.ru

Введение

Современная молодежь активно осваивает интернет-пространство, что расширяет ее жизненные горизонты и одновременно формирует новые вызовы для психического здоровья. Актуальность исследования уровня интернет-активности обусловлена стремительным развитием цифрового пространства, в котором современная молодежь проводит значительную часть своей жизни. Рост вовлеченности в виртуальные сообщества изменяет не только формы коммуникации, но и структуру социальных связей, влияя на личностное развитие и психологическое благополучие. По данным отечественных исследователей И. В. Воробьевой, О. В. Кружковой, А. И. Лучинкиной, И. С. Лучинкиной, интернет-активность является важным показателем социальной адаптации и личностной зрелости в условиях цифрового общества [2; 6; 8]. Однако при этом сохраняются риски виртуальной зависимости, деформации межличностных отношений и снижения уровня критического мышления. Возникает необходимость в комплексном изучении характера интернет-активности, ее мотивов, направленности и влияния на психоэмоциональное состояние личности. Разработка опросника для диагностики уровня интернет-активности позволит выявить типы поведения пользователей и определить их цифровую устойчивость. Таким образом, исследование представляется актуальным для понимания закономерностей взаимодействия молодежи с интернет-средой и выработки психологических стратегий ее гармоничного развития.

Цель представленной работы — разработка и апробация авторского диагностического опросника «Уровень интернет-активности личности».

Социальные сети предоставляют молодежи возможности для общения, образования, накопления социального капитала, поиска поддержки и единомышленников [10; 11; 16; 19; 20]. Для тех, кто не находит свой круг общения офлайн, виртуальные связи становятся ключевым ресурсом психической устойчивости.

Наряду с позитивными эффектами (поддержка, развитие компетенций) интернет-среда несет и риски: кибербуллинг, изменение ролевых позиций и усиление агрессии в виртуальном пространстве¹ [3; 8; 13; 15; 12; 17].

Исследователи связывают интернет-активность с разными аспектами: гражданской и политической вовлеченностью [14; 7; 1]; саморазвитием и образованием [4; 9]; культурным самовыражением и креативностью² [18]; участием в цифровой экономике и создании новых профессий.

Согласно А. И. Лучинкиной, мотивы интернет-активности делятся на три группы: традиционные (присущие реальной жизни), универсальные (общие для реальной и виртуальной среды), специфические виртуальные (творческие и потребительские мотивы — репликация, создание личного пространства, обозначенное присутствие)³. Кроме того, авторами эмпирически установлена связь между уровнем интернет-активности и выбором этих мотивов: высокая вовлеченность чаще коррелирует с творческими и коммуникативными мотивами [5].

Особое значение для нашего исследования имеет выделение А. И. Лучинкиной коммуникативных и деловых мотивов как отражение социальной направленности молодежи и ее стремления к взаимодействию и поддержке. Онлайн-сообщества, форумы и социальные сети становятся пространством для обмена опытом, самовыражения и укрепления социальной идентичности, однако чрезмерная вовлеченность может привести к утрате связи с реальностью и снижению критического восприятия информации. В этой связи важным становится изучение таких компонентов интернет-активности, как вовлеченность, виртуальность и цифровая устойчивость, включающая техническую грамотность, эмоциональную регуляцию, критическое мышление и способность к адаптации. Баланс между онлайн- и офлайн-активностью, устойчивость к фейковому контенту и осознанное взаимодействие с цифровой средой определяют психологическое благополучие личности. Понимание взаимосвязей между этими компонентами позволяет рассматривать интернет-активность не только как количественную, но и как качественную характеристику личности. В этой связи разработка и апробация инструмента диагностики уровня интернет-активности и ее структурных компонентов представляется необходимым шагом для выявления особенностей цифрового поведения молодежи и определения направлений психологической поддержки.

Методика

Исследование цифровой составляющей жизнестойкости интернет-активной молодежи в нашем исследовании было ориентировано преимущественно на выявление уровня виртуализированности и степени вовлеченности респондентов, а также на определение ведущих мотивов их включения в интернет-пространство. В качестве диагностического инструментария использовался опросник А. И. Лучинкиной «Личность в виртуальном пространстве». Как ранее отмечалось, показатели жизнестойкости личности коррелируют с выраженностью виртуальности и вовлеченности молодых пользователей. Кроме того, в рамках исследования рассматриваются индикаторы глубины погруженности в интернет-среду, в том числе характер эмоционального отношения, специфика мотивации (потребительская либо творческая), а также направленность интернет-активности личности — просоциальная либо асоциальная.

В рамках исследования цифровой составляющей жизнестойкости М. С. Богдан, А. И. Лучинкиной и Л. В. Бура был разработан авторский диагностический опросник «Уровень интернет-активности личности», прошедший процедуру стандартизации и апробации. Актуальность создания данного инструмента обусловлена ограниченностью имеющегося методического обеспечения. Так, опросник А. И. Лучинкиной, несмотря на его высокую исследовательскую ценность, акцентирован преимущественно на временных и деятельностных параметрах. Методика Л. А. Регуш «Индекс погруженности в интернет-среду» позволяет фиксировать именно глубину погруженности, но не отражает специфику активности. В свою очередь, достаточно распространенная методика «Личность в виртуальном пространстве» предоставляет сведения о степени вовлеченности, виртуализированности, направленности и мотивах поведения в интернет-пространстве, однако также не дает количественной оценки уровня интернет-активности. Учитывая данные ограничения и опираясь на существующие методические разработки, нами была обоснована необходимость создания опросника, позволяющего комплексно и количественно оценивать уровень интернет-активности личности.

С целью разработки содержательных оснований авторского исследовательского опросника «Уровень интернет-активности личности» bylo организовано 18 фокус-групп, основной задачей которых выступала выработка критериев для определения интернет-активности. Все сессии проходили в очном формате и были ориентированы на обсуждение следующих вопросов.

1. Что такое интернет-активность? Что включает в себя это понятие?

2. Сколько времени, проведенного в Интернете, вы считаете нормой?

3. С какой целью вы выходите в Интернет?

4. Какими ресурсами чаще всего пользуетесь?

5. Сколько контента в неделю необходимо публиковать, чтобы поддерживать свою страницу?

6. Какой контент вас больше всего привлекает?

7. Как Интернет влияет на эффективность вашей основной деятельности?

Все фокус-группы собирались в количестве 10–12 человек. Респонденты представляли молодежную аудиторию от 18 до 35 лет.

Результаты и их обсуждение

Анализ ответов на поставленные вопросы позволил сформировать пул утверждений для последующей разработки опросника. Наиболее содержательно значимым оказался первый вопрос, в рамках которого респонденты обозначили ключевые характеристики интернет-активного пользователя. К их числу были отнесены:

1) техническая грамотность — способность самостоятельно осуществлять регистрацию в мессенджерах и социальных сетях, уверенное владение ресурсами Интернета, наличие сформированных навыков цифровой безопасности;

2) коммуникационная активность — готовность активно включаться в диалоговое взаимодействие в мессенджерах и социальных сетях, постоянная доступность в Сети (возможность быстро найти и оперативно получить ответ), а также регулярное размещение собственного контента (постов, видеороликов, фотографий и др.). При этом респонденты подчеркивали, что высокая интернет-активность предполагает публикацию контента не реже одного раза в день;

3) контентная активность — систематическое потребление различного интернет-контента. К признакам высокой активности были отнесены регулярное ознакомление с новостной лентой (как проявление социальной и гражданской вовлеченности), наличие закладок на развлекательных и познавательных ресурсах, а также вынесенные на экран или рабочий стол ярлыки социальных сетей и мессенджеров;

4) поведенческая активность — осознание и рефлексия времени, проводимого в Сети.

Выделенные содержательные блоки легли в основу структурирования опросника по соответствующим шкалам. Все последующие вопросы носили уточняющий характер и были направлены на детализацию информации, полученной по первому вопросу.

Обработка ответов на вопрос, связанный с нормативным показателем времени пребывания в Сети, продемонстрировала, что большинство респондентов обозначили диапазон в 4–5 часов активного использования. Данный результат был принят в качестве условного эталона нормы. Ответы на третий вопрос позволили реконструировать структуру медиапотребления и определить доминантные мотивационные установки интернет-активности. В процессе анализа выявлено, что для рассматриваемой выборки приоритетными целями сетевой активности являются обращение к региональным новостным лентам, использование общих новостных порталов, получение информации политического характера, коммуникативное взаимодействие, а также обращение к познавательным и развлекательным ресурсам.

В качестве основных ресурсов названы социальная сеть «ВКонтакте», мессенджеры «Телеграм», «Ватсап», «Инстаграм»⁴, «Тик-ток». Следует отметить, что среди названных ресурсов есть и запрещенные.

Анализ ответов на вопрос, касающийся частоты размещения контента, показал, что, по мнению респондентов, нормативным уровнем интернет-активности в современных условиях является 4–5 публикаций в неделю при условии постоянной доступности в Сети.

На основании данных о предпочитаемом контенте была выстроена следующая иерархия приоритетов: сообщения, связанные с угрозами беспилотной авиации; политическая информация; коммуникативное взаимодействие; музыкальный контент; познавательные ресурсы; игровые и развлекательные материалы; прочие источники.

Доминирование тематики безопасности и политической повестки в структуре медиапотребления представляется обусловленным средовыми характеристиками приграничного региона.

Анализ ответов на заключительный вопрос, связанный с влиянием Интернета на эффективность основной деятельности, показал, что лишь 16 % респондентов отметили наличие отвлекающего эффекта, препятствующего работе или учебе. Для 49 % участников исследуемой выборки Интернет функционирует преимущественно в качестве фона, не оказывая значимого воздействия на продуктивность. В то же время 35 % респондентов заявили о невозможности полноценной жизнедеятельности вне интернет-пространства.

На основании полученных данных был сформирован диагностический опросник, включающий 16 утверждений, сгруппированных в четыре содержательных блока: техническая активность (в целом нас беспокоит факт владения интернет-технологиями и безопасность пользователя); коммуникационная активность (выявление частоты выгрузки контента, рефлексию основного мотива вхождения в Интернет, доступности респондента другим людям); контентная активность (оценивается по ряду утверждений, позволяющих судить об употреблении и создании контента пользователем) и поведенческая активность (представлена утверждениями, демонстрирующими вовлеченность и погруженность личности в интернет-пространство).

Для обеспечения внутренней согласованности опросника использовалась единая пятибалльная шкала Ликерта. Перед началом диагностики респондентам предоставлялась следующая инструкция: «Перед Вами ряд утверждений, согласие с которыми необходимо выразить по шкале от 1 до 5: 1 — полностью не согласен, 2 — скорее не согласен, чем согласен, 3 — затрудняюсь с ответом, 4 — скорее согласен, чем не согласен, 5 — полностью согласен».

Далее была рассчитана надежность и валидность инструмента. В апробации опросника приняли участие 412 респондентов в возрасте от 18 до 35 лет. Гомогенность выборки проверялась методом расщепления, в ходе чего получены высокие значения коэффициента корреляции для всей методики (ρ = 0,95). Результаты по каждой шкале представлены в таблице 1.

Таблица 1

Проверка надежности опросника

Для оценки стабильности измеряемого признака применялся ретестовый метод. Исследование проводилось на одной половине группы респондентов с интервалом в восемь недель, при этом использовались те же условия, тот же диагностический материал и та же инструкция, что и в первичном тестировании. Для всего опросника коэффициент корреляции между результатами первичного и повторного измерения составил ρ = 0,93. Результаты по отдельным шкалам представлены в таблице 1.

Константность опросника проверялась путем замены экспериментатора на другой половине группы респондентов. По всему опроснику коэффициент корреляции составил ρ = 0,925, а разрез по шкалам отражен в таблице 1. Таким образом, проведенные процедуры подтверждают высокий уровень надежности разработанного опросника.

В процессе стандартизации проверялись содержательная, конкурентная и критериальная валидность. Содержательная валидность оценивалась с привлечением экспертов — психологов, кандидатов и докторов наук, работающих в области интернет-психологии не менее пяти лет. В ходе этой процедуры изменение вопросов не потребовалось.

Конструктная валидность была исследована по всем шкалам опросника. Для всего инструмента коэффициент корреляции составил ρ = 0,94 при р < 0,01. В частности, для шкалы «коммуникационная активность» конструктная валидность определялась методом контент-анализа, где единицами анализа выступали частота публикаций, вовлеченность и тональность контента. Общий показатель корреляции для данного параметра составил ρ = 0,92 при р < 0,01. Результаты приведены в таблице 2.

Таблица 2

Проверка валидности опросника

Конкурентная валидность по шкале «техническая активность» оценивалась через сопоставление с результатами шкалы «цифровая компетентность» Л. А. Регуш. Общий коэффициент корреляции между ними составил ρ = 0,97 при р < 0,01.

Конкурентная валидность шкалы «контентная активность» проверялась с использованием шкалы «цифровое потребление» Л. А. Регуш, при этом общий коэффициент корреляции равен ρ = 0,94 при р < 0,01.

Конкурентная валидность шкалы «поведенческая активность» исследовалась с опорой на анкету А. И. Лучинкиной для оценки интернет-активности, при этом общий показатель корреляции составил ρ = 0,94 при р < 0,01.

Критериальная валидность опросника проверялась на выборках респондентов, отобранных с использованием анкеты А. И. Лучинкиной для определения интернет-активности. Общий коэффициент корреляции составил ρ = 0,95 при р < 0,01.

Построение нормального распределения показателей по шкалам опросника позволило выделить уровни интернет-активности: низкий, средний и высокий (табл. 3).

Таблица 3

Шкала значений 

Выводы

Таким образом, высокий уровень интернет-активности проявляется в сочетании высокой технической грамотности, интенсивной коммуникационной активности, значительного объема потребляемого и создаваемого контента, а также устойчивой поведенческой активности.

Средний уровень интернет-активности характеризуется ситуативной коммуникационной активностью, фрагментарным интересом к контенту и ограниченной технической компетентностью. Поведенческая активность при этом проявляется непоследовательно.

Низкий уровень интернет-активности проявляется в пассивности в коммуникации, отсутствии интереса к потреблению и созданию контента, низком уровне технической грамотности и преимущественно потребительском поведении.

Заключение

Проведенное исследование подтвердило значимую роль интернет-активности в жизни современной молодежи, выявив ее влияние на развитие технических и коммуникативных навыков, повышение социальной мобильности, расширение возможностей самореализации и профессионального роста. Активное использование цифровых технологий способствует включенности личности в глобальное информационное пространство, облегчает доступ к знаниям, формирует новые виды социальной и культурной активности. Вместе с тем результаты исследования показали наличие ряда рисков, связанных с чрезмерным пребыванием в виртуальной среде: зависимость от онлайн-взаимодействия, проявления кибербуллинга, снижение критического восприятия информации и ослабление мотивации к офлайн-взаимодействию. Эти явления подчеркивают необходимость изучения интернет-активности не только как формы досуга или коммуникации, но и как комплексного психологического и социального феномена, влияющего на развитие личности.

Особое значение приобретает разработка надежных и валидных инструментов для оценки уровня интернет-активности и ее структурных компонентов — вовлеченности, направленности, виртуальности, технической грамотности и эмоциональной устойчивости пользователя. В этом контексте созданный авторами опросник «Уровень интернет-активности личности» продемонстрировал высокие показатели надежности и содержательной валидности, что подтверждает его научную состоятельность и практическую применимость. Использование данной методики позволяет проводить точную диагностику степени включенности личности в цифровую среду, выявлять индивидуальные особенности интернет-поведения и разрабатывать адресные программы психологической и педагогической поддержки.

Таким образом, результаты исследования обладают высокой практической значимостью: разработанный и апробированный опросник может быть использован в образовательных учреждениях, молодежных центрах и в практике психологического консультирования. Его применение способствует не только мониторингу интернет-активности, но и формированию у молодежи ответственного, осознанного и безопасного отношения к цифровому пространству, что является важным условием гармоничного личностного и социального развития в эпоху цифровизации.

Литература

1. Белоконев С. Ю., Косарева А. А. Влияние интернет-коммуникаций на формирование политической идентичности и политического поведения российской молодежи // Гуманитарий: актуальные проблемы гуманитарной науки и образования. 2023. Т. 23. № 3. С. 299–310. https://doi.org/10.15507/2078-9823.063.023.202303.299-310
2. Воробьева И. В., Кружкова О. В. Интернет как среда жизнедеятельности молодежи: отношение, оценка и личностные особенности пользователей // Герценовские чтения: психологические исследования в образовании. Вып. 2. СПб.: РГПУ им. А.И. Герцена, 2019. С. 835–841.
3. Жихарева Л. В., Лучинкина И. С., Гребенюк А. А., Лучинкина А. И. Кибербуллинг как форма девиантного поведения личности в интернет-пространстве // Научный результат. Педагогика и психология образования. 2022. Т. 8. № 4. С. 115–126. https://doi.org/10.18413/2313-8971-2022-8-4-0-9
4. Зекерьяев Р. И. Взаимосвязь уровня интернет-активности и характеристик ценностно-смысловой сферы личности подростков // Психология человека в образовании. 2022. Т. 3. № 4. P. 432–443. https://doi.org/10.33910/2686-9527-2021-3-4-432-443
5. Лучинкина А. И., Коршак А. А. Смысловая регуляция поведения интернет-активных пользователей // Научный результат. Педагогика и психология образования. 2024. Т. 10. № 1. С. 109–118. https://doi.org/10.18413/2313-8971-2024-10-1-0-8
6. Лучинкина И. С. Психологические особенности цифрового поведения личности // Вестник Южно-Уральского государственного гуманитарно-педагогического университета. 2022. № 6 (172). С. 306–320. https://doi.org/10.25588/1575.2022.74.53.015
7. Малик Е. Н. Формирование социально-политического потенциала молодежи в условиях интернет-социализации // Управленческое консультирование. 2022. № 8 (164). С. 94–107. https://doi.org/10.22394/1726-1139-2022-8-94-107
8. Особенности сетевой агрессии интернет-активной молодежи / А. И. Лучинкина и др. // Вестник Московского государственного областного университета. Серия: Психологические науки. 2022. № 3. P. 21–35. https://doi.org/10.18384/2310-7235-2022-3-21-35
9. Паньшина С. Е., Сунгурова Н. Л., Карабущенко Н. Б. Личностные характеристики студентов в регуляции сетевой активности // Образование и наука. 2021. Т. 23. № 3. С. 101–130. https://doi.org/10.17853/1994-5639-2021-3-101-130
10. Подростковые девиации в сетевом сообществе / А. И. Лучинкина и др. // Российский психологический журнал. 2024. Т. 21. № 4. С. 34–44. https://doi.org/10.21702/zdz9bs08
11. Розенберг Н. В. Социальные сети как основной вид коммуникативных практик современной молодежи: социологический анализ // Наука. Общество. Государство. 2022. Т. 10. № 4. С. 90–98. https://doi.org/10.21685/2307-9525-2022-10-4-10
12. Фазилова А. Э. Личностные установки, влияющие на ролевую позицию в буллинге // Мир науки. Педагогика и психология. 2024. Т. 12. № 3. https://mir-nauki.com/PDF/67PSMN324.pdf
13. Хрусталев А. А., Горбатова Б. А. Кибербуллинг в современном цифровом пространстве: проблемы и решения // Молодой ученый. 2024. № 23 (522). P. 307–309. https://moluch.ru/archive/522/115474/
14. Шамионов Р. М., Суздальцев Н. В. Соотношение приверженности молодежи к социальной активности в интернете и физическом пространстве // Вестник РУДН. Серия: Психология и педагогика. 2022. Т. 19. № 1. С. 21–38. http://doi.org/10.22363/2313-1683-2022-19-1-21-38
15. Юдеева Т. В. Особенности реагирования подростков на мнение сверстников в интернет-пространстве // Ученые записки Крымского федерального университета имени В. И. Вернадского. Социология. Педагогика. Психология. 2022. Т. 8 (74). Специальный выпуск. С. 195–205.
16. A digital generation in scrutiny. Children’s ideas about the internet and the online information / I. Enesco et al. // Journal for the Study of Education and Development. 2022. Vol. 45. № 4. P. 842–869. https://doi.org/10.1080/02103702.2022.2096294
17. Bernal-Ruiz C., Rosa-Alcazar A., Rosa-Alcazar A.-I. Uso problemático de internet e impacto negativo de WhatsApp en universitarios españoles: las emociones negativas como factor de riesgo // Behavioral Psychology / Psicología Conductual. 2021. Vol. 29. № 2. P. 297–311. https://doi.org/10.51668/bp.8321205s
18. Gabarnet A., Feixas G., Montesano A. What is the psychological role of the virtual self in online worlds? A scoping review // Research Gate. 2023. № 7. P. 109. https://doi.org/10.3390/mti7120109
19. Hällgren C., Björk A. Young people’s identities in digital worlds // International Journal of Information and Learning Technology. 2023. Vol. 40. № 1. P. 49–61. https://doi.org/10.1108/IJILT-06-2022-0135
20. Huang J., Kumar S., Hu C. A. Literature review of online identity reconstruction // Frontiers in Psychology. 2021. Vol. 12. Article 696552. https://doi.org/10.3389/fpsyg.2021.696552

Примечания

¹ Бочавер А. А., Докука С. В., Сивак Е. В., Смирнов И. Б. Использование социальных сетей в интернете и депрессивная симптоматика у подростков // Клиническая и специальная психология. 2019. Т. 8. № 3. С. 1–18. https://doi.org/10.17759/cpse.2019080301

² Жданова Т. А., Черноярова Н. С. Влияние виртуальной среды на социализацию современной молодежи // Электронное научное издание «Ученые заметки ТОГУ». 2015. Т. 6. № 2. С. 121–127. https://ejournal.togudv.ru/media/ejournal/articles-2015/TGU_6_84.pdf

³ Лучинкина А. И. Специфика мотивации интернет-пользователей // Перспективы науки и образования. 2014. № 6 (12). С. 105–109.

⁴ «Инстаграм» принадлежит компании «Мета», признанной экстремистской организацией и запрещенной в РФ.