|
Введение
Несмотря на значительную разработанность проблемы самоотношения личности в фундаментальных теориях отечественных и зарубежных исследователей, она остается весьма актуальной в свете новых реалий культуры, которая, обслуживая интересы экономики, активно поддерживает и даже культивирует потребительские ценности и насаждает ложные идеалы [35]. Имплицитно у человека возникает стремление соответствовать этим идеалам посредством бесконечного сравнения себя с другими людьми, что является феноменом гуманистической направленности [11]. С одной стороны, подобное стремление заставляет человека превосходить себя, упорно трудиться над собой, совершенствовать свои личностные качества [12] и формировать все новые и новые компетенции; с другой — отчуждает от самого себя, приводит к подмене истинного Я [3] и заменяет его ложными идеализированными — нарциссическими — представлениями [39: с. 89].
В этой связи нарциссическая проблематика самоотношения современного человека выражается в исключительной самовлюбленности, функциональности и эгоцентричности [17: с. 17–32]. А поведение человека с выраженными нарциссическими проявлениями личности направлено на единственную цель — подтверждение собственной ценности и значимости [2] как в своих собственных глазах, так и в представлении других людей. Нарциссические проявления личности — это совокупность нарциссических черт и нарциссических способов регуляции самопредставления, устойчивых, повторяющихся в различных ситуациях особенностей поведения [8], призванных компенсировать проблемы регуляции внутреннего напряжения, самоуважения, самоценности и самооценки внешними стимуляциями [28].
Следует отметить, что все большая глобализация цифровых технологий, начавшаяся в 2002–2010 гг. в России¹, и увеличение времени, которое современный человек проводит в виртуальном пространстве Интернета, побуждает к активному росту аудитории социальных сетей [1]. В общем, это не случайно: социальные сети выступают идеальной площадкой для конструирования желаемого — фантазийного образа, дорогого, изящного, продуктивного, творческого и т. д. [18]. Образ анонимный и привилегированный, и раскрепощенный, и манипуляторный и т. д. Здесь часто нет возможности проверить достоверность информации и точно определить авторство текста и контента и пр. [5].
Существенно, что указанные особенности сетевой коммуникации могут закрепляться в поведении и переноситься на общение в реальном мире, утверждая его симулякры и упрочняя соответствующие личностные — нарциссические — черты. Кроме того, они могут формировать определенные (защитно-компенсаторные) способы регуляции самопредставления личности [40; 37: с. 65], которые, следовательно, могут выступать нарциссическими предикторами — определенными индикаторами построения прогноза изменения самоотношения личности как базового компонента самосознания.
Таким образом, сетевая коммуникация, прочно вошедшая в жизнь современного человека в начале 2000-х гг., создала предпосылки деонтологизации общения и отношения к Другому, деятельности и ее результатов [16; 20], активно подпитывая нарциссические стремления личности. Проблема нарциссических проявлений личности в условиях сетевой коммуникации нуждается в глубоком системном исследовании, поскольку затрагивает сущностные основы личности, ее самосознания, включая компоненты самоотношения и самопознания [8]. Следовательно, именно поэтому цель данного исследования заключается в системном изучении [25: с. 66–72] нарциссических проявлений личности (нарциссических черт и нарциссических способов регуляции) как предикторов компонентов самоотношения личности в условиях сетевой коммуникации, выступающей формой межличностных отношений, осуществляемых в глобальной информационной сети.
Теоретические предпосылки изучения нарциссических проявлений личности как предикторов самоотношения в условиях сетевой коммуникации
Проблема изучения самоотношения личности не нова для современной психологии. Теоретические и эмпирические вопросы, связанные с понятием самоотношения, рассматриваются представителями многих психологических школ, поскольку выходят из более глобальной психологической проблемы познания личностью своего Я и развития ее самосознания. Проблему самоотношения освещали такие психологи, как В. Н. Мясищев (самоотношение как отношение) [19: с. 6], Д. Н. Узнадзе (самоотношение как «установка») [30: с. 25, с. 159], Н. И. Сарджвеладзе («социальная установка») [27: с. 82–83], Т. Н. Кочеткова (система установок, направленных на себя) [15] и др. Наиболее значимый вклад, по мнению автора статьи, в разработку данной проблематики внесли И. И. Чеснокова [33: с. 89–142], В. В. Столин [29: с. 84–114], С. Р. Пантилеев [21: с. 3]. Исследователи считают, что аффективно-оценочное отношение к себе — это «специфический вид эмоциональных переживаний, в которых отображается собственное отношение личности к тому, о чем она узнает, что понимает, открывает относительно самой себя, т. е. самые разнообразные ее самоотношения» [33: с. 108–109]. Это личностное образование, которое непосредственно отображает суть Я для самого субъекта. Всю воспринимаемую информацию об окружающем мире человек преломляет через свою систему представлений о себе и формирует свое поведение, исходя из системы своих ценностей, идеалов и мотивационных установок [13: с. 233–234]. Самоотношение не является изолированным отношением личности к чему-либо, а, как и любое другое отношение, включено в общую систему человеческих отношений. Следовательно, любое отношение человека к окружающим предметам, процессам и миру в целом, как и к другим людям, невозможно без включения в него самоотношения.
Среди значимых функций самоотношения следует выделять регуляторную, заключающуюся в одновременно двойственном характере ценностно-эмоционального отношения личности как к себе самой, что определяет ее поведение и проявления как субъекта жизнедеятельности, и к другим людям, так и к восприятию себя и других. Следует подчеркнуть, что высокое самоуважение личности — непременное условие ее максимальной активности и производительности в деятельности, реализации творческого потенциала, самораскрытии в общении [7]. Следовательно, позитивное стойкое самоотношение лежит в основе веры человека в собственные способности и связано с его самостоятельностью, энергичностью, адекватной самооценкой [7: с. 16; 12], интернальным локусом контроля, широким спектром межличностных стилей взаимодействия [15]. Что же касается негативного самоотношения, то оно создает трудности в отношениях с другими людьми, так как является источником отрицания истинной ценности личности и недовольства собой, начиная с отдельных аспектов внешности и заканчивая устойчивыми свойствами личности. Таким образом, самоотношение как «системное свойство личности, обеспечивающее ценностно-эмоциональное отношение личности к миру, к другим людям и самому себе» [7: с. 17] определяет проявления личности и влияет на ее поведение.
Особо значимой проблема самоотношения становится в контексте обсуждения нарциссических проявлений личности, устойчивых, повторяющихся в различных ситуациях чертах личности и способах регуляции, служащих в известной степени «психологическим клеем», связывающим воедино все текущие представления личности о себе и элементы собственного отношения личности как к самой себе, так и к другим людям. Психоанализ использует понятие «нарциссизм» для обозначения чувства собственного достоинства (самоуважения) вне зависимости от того, положено ли оно в основу здоровой уверенности в себе или бессознательного защитно-компенсаторного поведения.
Еще З. Фрейд рассматривал нарциссизм одновременно как нормальный личностный, так и клинический феномен [31], в результате чего мы можем рассматривать и здоровые, и патологические нарциссические проявления личности [37: с. 58–59]. Невротический дефицит здоровой любви к себе приводит к развитию патологических форм нарциссизма. Такие личности имеют неудовлетворенную потребность в адекватной самоценности, которая сопровождается несоответствием воображаемого Я-образа тому, каков человек в действительности [32: с. 22–23]. Здоровый нарциссизм, по мнению Х. Кохута, — это источник творческой активности, самоактуализации личности и ее идеалов [14: с. 10, 94]. Это устойчивая способность человека реалистично оценивать свои возможности, признавать потребности других и уважать их выбор, использовать свой жизненный опыт в позитивных целях, гордиться собой за собственные достижения и прощать себе и другим ошибки.
Британские исследователи Н. Йоффе и Дж. Сандлер в духе идей Х. Кохута рассматривают нарциссизм в измерениях от нормы до патологии и определяют здоровый нарциссизм как «идеальное состояние» хорошего самочувствия — «состояние, которое сопровождает гармоничное и интегрированное функционирование всех биологических и ментальных структур» (цит. по: [37: с. 65]), а низкую самооценку и негативное самоотношение — с базовым нарциссическим дефицитом. Одним из важных индикаторов нарушений в сфере саморегуляции нарциссических личностей выступает изменение в самоуважении и чувстве стыда, т. е. переживании несоответствия наличествующего ожидаемому, что и обусловливает бессознательное использование личностью защитно-компенсаторных способов регуляции самопредставления; другими, не менее значимыми индикаторами выступают нарциссические черты: отсутствие эмпатии, зависть к достижениям других людей, дерзкое, заносчивое поведение, манипулятивность в межличностных отношениях, захваченность фантазиями о неограниченном успехе и т. д.
Не углубляясь в историю развития понятия нарциссизма, его видов, форм, механизмов и динамики, отметим, что исследование феномена нарциссизма за столетие трансформировалось от его понимания как клинического феномена к личностному и далее — к социокультурному. Современный исследователь Е. Т. Соколова в своем комплексном социокультурном анализе феномена нарциссизма отмечает, что дестабилизирующие тенденции внутри Я, связанные с «нарциссической раной», мешают формированию стабильного представления личности о самой себе [28]. Современные потребительские ценности общества усиливают присутствующий нарциссический дефицит самоценности внешними стимуляциями (острый общественный индивидуализм, эгоцентрические тенденции, свойственные молодым людям [6: с. 286], становятся фактором разрушения внутреннего чувства общности).
Исследователи Е. П. Белинская и А. Е. Жичкина, изучая взаимодействие виртуальной и реальной идентичностей, определили, что эти идентичности влияют друг на друга [9]. Если человеку кажется непривлекательной его реальная идентичность, его реальный образ, он имеет возможность его «исправить». Средства виртуальной сети помогают сформировать желаемый образ с помощью, например, селфи [3], который может быть похож на реальный или может кардинально отличаться от него (другой пол, другой возраст, другой цвет кожи и пр.). Асинхронность — характерная особенность сетевой коммуникации, не присущая реальной презентации личности и не отражающая ее истинное самоотношение. Она является одним из признаков, которыми виртуальная презентация своего Я отличается от реальной. Перед представлением своего «социального образа» на всеобщее обозрение сначала происходит предварительный просмотр, проверка, правка и только затем размещение в сети.
Таким образом, виртуальное пространство является выставкой, которая позволяет человеку демонстрировать произведенные им артефакты, «обычно лежащие на складах». За кулисами выставки есть руководители, они подбирают артефакты, которые показываются определенной группе пользователей. Что касается социальных сетей, здесь артефакты — это фотографии, текстовые посты, которые размещаются на странице, а руководителем выступает владелец страницы. «Видимость» артефактов регулируется руководителем виртуальной выставки с помощью определенных технических средств. Так, выставляется аудитория, которая может просматривать посты, определенные лица удаляются из друзей (или добавляются), удаляется сам пост или фотография — перечень действий можно продолжать. Словом, человеку предоставляется возможность контроля за тем, какой образ себя в конкретный момент времени будет демонстрироваться другим пользователям социальных сетей.
Отметим, что интерес исследователей к изучению особенностей самоотношения и нарциссических проявлений личности в последние годы возрастает [34], однако характеризуется разрозненностью и некоторой противоречивостью эмпирических данных. Так, например, Н. А. Польская и Ю. А. Соловьянова представили результаты исследования взаимосвязи нарциссических черт и аспектов самоотношения на выборке юношеского и молодого возраста. Результаты подтвердили наличие значимых взаимосвязей между нарциссическими чертами, показателями темной триады и самоотношением личности. Ученые установили, что чувство зависти и отсутствие эмпатии свойственно лицам с негативным представлением о себе, а самоинтерес и аутосимпатия прямопропорционально коррелируют с верой в собственную уникальность, потребностью в восхищении и чувством самозначимости [23].
Исследователю А. А. Шаповаленко [38] в результате проведенного им сравнительного исследования не удалось подтвердить гипотезу о том, что интернет-серферы с разным уровнем вовлеченности в сетевое общение отличаются показателями самоотношения. Однако исследователь установил, что компоненты самоотношения отличаются у представителей мужского и женского пола: у молодых людей, в отличие от девушек, самоотношение крайне изолировано от их самоактуализационных стремлений.
В исследовании, в котором критерием сравнения изначально выступил пол, К. В. Боярова [4] приходит к выводу о том, что у большинства мужчин, активных пользователей социальных сетей, уровень самоуважения ниже, чем у женщин, однако они лучше понимают себя. Кроме того, у мужчин проявляется достоверно более низкий уровень самоинтереса и самовосприятия, в отличие от женщин, которые, напротив, более самоуверенны.
Исследователям в свое время удалось установить, что у активных пользователей социальных сетей ярче выражены такие нарциссические черты, как потребность в постоянном внимании и восхищении и сверхзанятость чувством зависти. Активные пользователи социальных сетей также более склонны к нарастанию регрессивных тенденций с фантазиями единения с природой и уходом от социальных отношений, что нашло свое отражение в механизме нарциссической регуляции «возврат к архаическим фантазиям» [8].
Таким образом, несмотря на существующий ряд исследований, направленных на определение связи между активностью в социальных сетях и самоотношением, а также различий в уровне выраженности нарциссических проявлений личности, их данные неоднозначны и в основном отражают сравнение изучаемых показателей в зависимости от пола. Исследований, посвященных сравнению выраженности нарциссических проявлений в зависимости от степени вовлеченности в сетевую коммуникацию, возраста или принадлежности тому или иному поколению, недостаточно. А данные, проясняющие влияние выраженности нарциссических черт на компоненты самоотношения в отечественной психологии, почти отсутствуют. Данный факт обусловливает необходимость в проведении эмпирического исследования, направленного на выделение нарциссических проявлений личности (из числа нарциссических черт и способов нарциссической регуляции), которые выступают предикторами для параметра самоотношения личности (т. е. позволяют предсказать возможные изменения в самой структуре самоотношения) в условиях сетевой коммуникации.
Организация и методы исследования
Основанием для проведения эмпирического исследования выступила сформулированная гипотеза, раскрывающаяся в следующих предположениях: 1) степень активности пользователей в социальных сетях, а также принадлежность респондентов к разным возрастным группам определяет различия в выраженности нарциссических проявлений и самоотношении личности; 2) нарциссические проявления, а именно нарциссические черты и нарциссические способы регуляции, оказываются предикторами отдельных компонентов самоотношения личности; 3) предикторами самоотношения выступают разные нарциссические проявления личности в зависимости от возраста и года рождения респондентов.
Исследование было проведено в период с мая 2024 г. по декабрь 2024 г. на базе Новосибирского государственного педагогического университета в рамках читаемых спецкурсов «Развитие нарциссизма в норме и патологии» и «Специфика развития человека в современном мире». Выборку составили 130 респондентов в возрасте от 18 до 42 лет: бакалавры, специалисты и магистранты очной и заочной форм обучения, проживающие в Новосибирске. Выборка формировалась из совершеннолетних лиц, вступивших в возраст взросления, согласно социологической теории поколений В. В. Радаева [24: с. 31–40], и находящихся «перед лицом взрослой жизни» [26: с. 198] в эпохах познания и репродукции, в соответствии с системной периодизацией развития Б. Н. Рыжова [25: с. 177–179; 26: с. 196].
Выбор возраста респондентов обусловлен методологией исследования — годы рождения и годы вступления во взрослость. Возраст окончания школы и поступления в университет или начала трудовой деятельности [24: с. 46] рассматривается как критерий, определяющий границу поколений [24: с. 49]: группа 1 — рожденные начиная с 2000 г. и на момент опроса их возрастной показатель варьирует от 18 до 24 лет; группа 2 — 1982–1999 г. р., на конец 2024 г. составляли группу от 25 до 42 лет. Согласно воззрениям К. Мангейма, поколение «представляет собой один из генетических факторов динамики исторического развития» (цит. по [24: с. 34]), предполагающий проживание людьми в один и тот же исторический промежуток времени и в одном возрастном периоде одинаковых событий, которые влияют на жизнь человека. Данные события «конституируют специфические способы восприятия и практики поведения» [24: с. 35]. В качестве отправной точки непосредственно для данного исследования таким событием выступает скачок технического прогресса, вошедший в жизнь людей в форме современных гаджетов и социальных сетей. Следствием этого события стало распространение сетевой коммуникации. Отметим, что в России социальные сети появились несколько позже, чем в США или странах Европы, и датируются 2006 г. (первые социальные сети — «ВКонтакте» и «Одноклассники») [1]. Возраст также обусловливает присущие для конкретной возрастной группы виды доминирующих мотиваций: познавательная и репродуктивная мотивации, а также мотивация самореализации в юношеском возрасте и мотивация самореализации во взрослости [26: с. 198–199], которые побуждают личность к поиску путей удовлетворения своих потребностей и к определенным действиям в рамках существующей в конкретный момент времени системе социальных связей.
С целью проведения исследования было организовано психодиагностическое тестирование респондентов, которое осуществлялось традиционным бланковым способом, а также через Google-формы опросников, размещенных на странице в социальной сети «ВКонтакте». Тестирование проводилось на основании принципа добровольного согласия и конфиденциальности по следующим методикам: «Методика исследования самоотношения» (МИС) С. Р. Пантилеева и В. В. Столина [22]; русскоязычная версия шкалы самооценки М. Розенберга [10]; опросник «Нарциссические черты личности» О. А. Шамшиковой, Н. М. Клепиковой [36]; опросник «Диагностика нарциссизма» Ф. В. Денеки, Б. Хильгеншток, Р. Б. Мюллер и др. в адаптации О. А. Шамшиковой и Н. М. Клепиковой [37: с. 218–219]; исследовательская анкета «Особенности пользования социальными сетями» Е. О. Ермоловой и Н. В. Тютюниковой.
Для подтверждения выдвинутых предположений выборка была дифференцирована сначала на две эмпирические группы по критерию «активный/неактивный пользователь социальных сетей», а затем по критериям «принадлежность к поколению» и «возраст». Предварительная проверка различий по шкалам обозначенных методик между группами лиц возраста молодости и взрослости показала отсутствие значимых различий, что позволило рассматривать группу в целом как представителей возраста взрослости. В группу 1 вошли респонденты от 18 до 24 лет (n = 75, 57 %), в группу 2 — от 25 до 42 лет (n = 45, 43 %). Далее методом сравнительного анализа (U-критерий Манна – Уитни) велся поиск значимых различий между группами по исследуемым показателям шкал обозначенных методик. Применение множественного регрессионного анализа с использованием пошагового метода как метода построения прогноза было направлено на выявление нарциссических предикторов (из числа нарциссических черт и способов нарциссической регуляции) — независимых переменных, изменение которых приводит к трансформации зависимых переменных — компонентов самоотношения. Статистическая обработка данных проводилась в пакете программ SPSS 13.0 for Windows и Jamovi 2.3.28.
Таким образом, тщательная организация исследования, надежные методы и основательная обработка результатов, применение валидных методик диагностики позволили провести системное изучение нарциссических проявлений личности как предикторов по отношению к компонентам самоотношения личности в условиях сетевой коммуникации в разные возрастные периоды.
Результаты исследования и их обсуждение
Предварительный анализ результатов анкеты «Особенности пользования социальными сетями» выявил, что все респонденты в выборке являются пользователями социальных сетей, в которых они зарегистрированы [8]. Как и пять лет назад, самой популярной социальной сетью остается «ВКонтакте» (100 %). Ответы на вопрос о том, какова цель использования респондентами социальных сетей, представлены на рисунке.
При ответе на данный вопрос респонденты чаще всего выбирали несколько вариантов ответа: 96,6 % общаются с друзьями и знакомыми, 75 % ищут полезную информацию, 71,6 % слушают музыку и смотрят фильмы.
В процессе анкетирования респонденты отвечали на вопрос о том, сколько времени они проводят в социальных сетях: 59 % респондентов выбрали вариант ответа «три часа и более», один – два часа в день тратят на социальные сети 39 % опрошенных и только 2 % находятся в социальных сетях менее одного часа в день. Как следует из ответов на вышеназванные вопросы, социальные сети выступают для респондентов важным аспектом их социальной жизни. Не было ни одного респондента в выборке исследования, который бы совсем не пользовался социальными сетями, вследствие чего попытки дифференцировать выборку на группы по критерию «активный/неактивный пользователь социальных сетей» не удались. Достоверные различия по шкалам диагностических методик выявлены не были (p ≥ 0,05).
Однако было отмечено, что в группе респондентов, которые проводят более трех часов в день в социальных сетях, преобладают лица, чей период взросления пришелся на начало 2020-х гг., и напротив, в группе респондентов, которые проводят в социальных сетях один – два часа, период их взросления относится к 2000-м гг. В связи с этим было принято решение о дифференциации выборки на группы по критериям «возраст» и «принадлежность поколению». После деления респондентов на две группы был произведен сравнительный анализ с помощью U-критерия Манна – Уитни. Размер эффекта определялся при помощи рангово-бисериального коэффициента корреляции. Результаты можно увидеть в таблице 1 (представлены только значимые различия).
Таблица 1
Достоверность различий в исследуемых группах по шкалам методик по признакам «принадлежность к поколению» и «возраст»
| Шкалы | Средний ранг, группа 1¹ | Средний ранг, группа 2² | U-критерий | Размер эффекта |
| Бессильное Я | 79,99 | 45,75 | 976** | 0,536 |
| Дереализация, деперсонализация | 76,66 | 50,36 | 1230** | 0,403 |
| Осознание ничтожности Я | 76,09 | 51.06 | 1268** | 0,385 |
| Негативное отношение к телу | 77,81 | 48,72 | 1039** | 0,497 |
| Социальная изоляция | 77,33 | 49,37 | 1175** | 0,430 |
| Возврат к архаическим фантазиям | 77,36 | 49,33 | 1173** | 0,431 |
| Обесценивание объекта | 73,97 | 57,59 | 1427** | 0,308 |
| Идеалы ценностей | 73,53 | 54,55 | 1460** | 0,305 |
| Нарциссическая польза от болезни | 77,21 | 49,54 | 1184** | 0,425 |
| Потребность в постоянном внимании | 72,74 | 55,63 | 1519** | 0,263 |
| Самоуверенность | 74,04 | 53,85 | 1422** | 0,310 |
| Саморуководство | 77,45 | 49,20 | 1166** | 0,434 |
| Зеркальное Я | 76,92 | 49,93 | 1206** | 0,415 |
| Самопринятие | 75,35 | 52,06 | 1323** | 0,358 |
| Самоуважение (независимый фактор) | 76,63 | 50,33 | 1228** | 0,404 |
| Самоуважение (Розенберг) | 77,66 | 48,92 | 1150** | 0,442 |
Примечание:
** — значимо при вероятности ошибки 1 %;
¹ — респонденты от 18 до 24 лет, 2000–2006 г. р.,
² — респонденты от 25 до 42 лет, 1982–1999 г. р.
В результате сравнительного анализа были выявлены статистически значимые различия по шкалам методик исследования нарциссизма. Респонденты группы 1 достоверно превосходят респондентов группы 2 (при p ≤ 0,01) по следующим параметрам: «бессильное Я», «дереализация, деперсонализация», «осознание ничтожности Я», «негативное отношение к телу», «социальная изоляция», «возврат к архаическим фантазиям», «обесценивание объекта», «идеалы ценностей», «нарциссическая польза от болезней», «потребность в постоянном внимании и восхищении». Наиболее сильные по эффекту и значимости различия в ½ стандартного отклонения обнаружены по шкалам «бессильное Я» (Rrb = 0,536) и «негативное отношение к телу» (Rrb = 0,497).
Отдельный интерес представляют шкалы «идеалы ценностей» и «потребность в постоянном внимании и восхищении». Так, в норме по шкале «идеалы ценностей» люди ориентируются на ценности и идеалы группы, в которой живут. Они способны самостоятельно расставлять приоритеты, при этом оставаясь хорошо интегрированными в социальный контекст, понимая и принимая ценности и идеалы других людей. Исходя из полученных результатов, можно сделать вывод, что респонденты группы 1 преувеличивают масштабы собственной значимости, при этом обесценивая ценности других людей. Вознесение своей системы ценностей, как правило, выполняет множество регуляторных функций, в том числе в условиях социальных сетей. У таких личностей повышается самоценность, появляются фантазии о неограниченном успехе, а также возможность выражать скрытую агрессию (пассивно-агрессивное комментирование или прямое хейтерство в социальных сетях). По шкале «потребность в постоянном внимании и восхищении» в норме люди ожидают успеха и восхищения, но у них нет потребности «вымогать» у других обратную связь для подтверждения собственной талантливости и исключительности. Респонденты второй группы — пользователи социальных сетей больше нуждаются в восхищении и подпитке со стороны окружающих. Как правило, источником такой потребности выступает внутренняя неуверенность в себе. Более молодые пользователи социальных сетей (вероятно, в силу возраста) уделяют больше времени общению на различных виртуальных площадках, чтобы получить свою порцию внимания и восхищения от других людей.
В ходе исследования также были обнаружены различия по шкалам методик диагностики самоотношения с преобладанием признака в группе 1. Достоверные различия (при p ≤ 0,01) были выявлены по шкалам «самоуверенность», «саморуководство», «зеркальное Я», «самопринятие», «самоуважение». Особый интерес для данной выборки представляют шкалы «самоуверенность» и «самоуважение». По шкале «самоуверенность» считается нормой в привычных для себя ситуациях сохранять работоспособность, быть уверенным в себе и ориентироваться на успех начинаний. Но при неожиданном появлении трудностей уверенность в себе снижается и нарастают тревога и беспокойство. Исходя из полученных результатов, можно сделать вывод о том, что более молодые пользователи социальных сетей характеризуются выраженной самоуверенностью, в социальных сетях ощущают силы собственного Я, высокую смелость в общении с доминированием мотива успеха. Вероятно, социальные сети при этом сами влияют на развитие самоуверенности, когда можно придумать себе любой образ Я и демонстрировать его в сети.
Результаты по шкале самоуважения Розенберга также показали значимые различия между группами. Высокие значения баллов, по мнению автора методики, указывают на то, что такие люди уважают себя как человека, личность, профессионала и делают все для того, чтобы продолжать уважать себя и дальше: развиваются, совершенствуются в профессии, духовном и интеллектуальном плане, в сфере отношений; умеют извлекать уроки из ошибок и трудных ситуаций. Как правило, все больше молодых блогеров, лидеров общественного мнения транслируют культ успешности и развития в социальных сетях. Именно такими и хотят быть подписчики успешных личностей и стремятся к подражанию, формируя у себя успешность, развивая профессионализм и духовное совершенство.
Таким образом, сравнительный анализ по U-критерию Манна – Уитни и анализ средних рангов (метод определения преобладания признака в группе) подтверждают правомерность деления выборки на группы по критерию «принадлежность поколению», указывают на то, что группы с разными годами рождения и разным возрастом респондентов статистически различаются между собой, что далее позволяет перейти к проведению регрессионного анализа отдельно по каждой группе для составления прогноза влияния (установления функциональной зависимости) нарциссических предикторов на компоненты самоотношения.
Нарциссические предикторы самоотношения в группе 1 (лица юношеского возраста, 2001–2006 г. р.)
Результаты применения множественной регрессии нарциссических предикторов самоотношения пошаговым методом для переменной «самоценность» в группе 1 можно увидеть в таблице 2.
Таблица 2
Результаты множественной регрессии нарциссических предикторов самоотношения для переменной «самоценность»
| Зависимая переменная | R Square | F/p | Значимые предикторы | t | p | β |
| Самоценность | 0,564 | 13,464 / 0,000 | Поглощенность фантазиями² | 6,146 | 0,000 | 0,572 |
| Осознание ничтожности Я (ничтожное Я)¹ | –3,152 | 0,002 | –0,587 | |||
| Социальная изоляция¹ | 4,451 | 0,000 | 0,833 | |||
| Негативное отношение к телу¹ | –2,231 | 0,029 | –0,449 |
Примечание:
¹ — параметры диагностической методики «Диагностика нарциссизма»;
² — параметры диагностической методики «Нарциссические черты личности».
Выявлена связь между нарциссическими проявлениями и компонентом самоотношения «самоценность» (R² = 0,564): модель регрессии объясняет влияние в 56 % случаев. Достоверность влияния подтверждается результатом дисперсионного анализа (F = 13,46 при p < 0,000). Анализ результатов регрессии указывает на то, что «осознание ничтожности Я» (t = –3,15 при p < 0,002) и «негативное отношение к телу» (t = –2,23 при p < 0,005) отрицательно влияют на такой компонент самоотношения, как самоценность. Усиливающее влияние на переживание самоценности оказывают следующие нарциссические проявления личности: «поглощенность фантазиями» (t = 6,14 при p < 0,001) и «социальная изоляция» (t = 4,45 при p < 0,001).
Снижение уровня самоценности у респондентов возникает под действием таких способов нарциссической регуляции, как «осознание ничтожности Я» и «негативное отношение к телу», которые выступают нарциссическими предикторами у пользователей социальных сетей. Возникающая неуверенность в себе, сомнения в собственной ценности вызывают чувства стыда («Я недостаточно красив, умен, компетентен по сравнению с другими людьми») и страха перед возможным раскрытием себя перед окружающими. Негативное отношение к собственному телу, ощущение того, что тело безобразно и имеет изъяны, или слишком полное, или, напротив, худое, запускает механизм влияния на самооценку. Получается некоторый замкнутый круг: чем больше не нравится человеку его тело, тем ниже его самооценка, а чем ниже самооценка, тем большее отвращение вызывает собственное отражение в зеркале. На помощь приходит усиливающаяся нарциссическая черта «поглощенность фантазиями». Нарциссические фантазии — это всегда фантазии об успехе, собственном величии и власти, о беспрекословном подчинении других людей, о героизме, о собственном всемогуществе и бескорыстной любви. С одной стороны, нарциссические фантазии уникальны для каждой личности, с другой — отражают набор определенных тем. В социальных сетях очевидно влияние созданного идеального образа Я на растущую самооценку при посещении своей же страницы и самолюбовании (здесь играет важную роль и ретуширование собственных фотографий, выложенных в сеть, и количество лайков, и хвалебные комментарии других пользователей). При этом нарциссический способ регуляции социальной изоляции позволяет человеку чувствовать себя спокойно и уверенно, ведь «истинное лицо» никто не узнает. А оказавшись в шумной компании, человек начинает чувствовать дискомфорт и неуверенность. По этой причине многих молодых людей привлекает общение в социальных сетях, в которых нерушимым остается личное пространство, где в любой момент можно прекратить общение, возникает иллюзия безопасности. Этим механизмом объясняется частое явление при знакомствах в сетях, когда при виртуальном общении человек кажется коммуникабельным, смелым и уверенным в себе, а при развиртуализации оказывается скромным, замкнутым, необщительным, не похожим на харизматичного собеседника из сети.
Следующим компонентом самоотношения, на который оказывают влияние нарциссические проявления личности в группе 1, является «самопривязанность» (R² = 0,453): модель регрессии объясняет влияние в 45 % случаев при высоком уровне достоверности (F = 9,29 при p < 0,000) (табл. 3).
Таблица 3
Результаты множественной регрессии нарциссических предикторов самоотношения для переменной «самопривязанность»
| Зависимая переменная | R Square | F / p | Значимые предикторы | t | p | β |
| Самопривязанность | 0,453 | 9,297 / 0,000 | Дерзкое заносчивое поведение² | 2,613 | 0,011 | 0,287 |
| Вера в собственную уникальность² | 2,514 | 0,014 | 0,276 |
Примечание: ² — параметры диагностической методики «Нарциссические черты личности».
Анализ результатов регрессии свидетельствует о том, что усиливающее влияние на формирование самопривязанности оказывают нарциссические предикторы «вера в собственную уникальность» (t = 2,51 при p < 0,011) и «дерзкое заносчивое поведение» (t = 2,61 при p < 0,014). Вера в собственную уникальность может быть рассмотрена как пример положительного влияния на самоотношение молодых пользователей социальных сетей. Признание собственной ценности, уникальности, непохожести на других, вера в свои силы и возможность достижения цели, уверенность в благополучном исходе любых начинаний в разных сферах жизни: любовных отношениях, учебной и профессиональной деятельности — усиливают самопривязанность личности, т. е. благоприятствуют устойчивой, позитивной Я-концепции. При этом интересно отметить влияние нарциссической черты «дерзкое, заносчивое поведение» (t = 2,6 при p < 0,000), которая раскрывается в проявлении ригидности личности, устойчивом нежелании что-либо в себе менять, консервативной самодостаточности. Чтобы защитить себя от оценок окружающих, критики или советов изменить себя и компенсировать свои недостатки, человек начинает использовать надменные формы поведения, игнорировать чужую точку зрения, выражать презрение в адрес других людей. В социальных сетях, например, троллить других пользователей.
В данной группе еще для трех компонентов самоотношения: «конфликтность» (R² = 0,458), «внутренняя неустроенность» (R² = 0,359) и «самообвинение» (R² = 0,451) — было выявлено влияние нарциссических предикторов: «дерзкое, заносчивое поведение», «вера в собственную уникальность», «грандиозное чувство самозначимости» при p < 0,000, объясняющих от 35 до 45 % влияния. Результаты отражены в таблице 4.
Таблица 4
Результаты множественной регрессии нарциссических предикторов самоотношения для переменных «самопривязанность», «внутренняя неустроенность», «конфликтность»
| Зависимая переменная | R Square | F / р | Значимые предикторы | t | p | β |
| Внутренняя неустроенность | 0,359 | 8,287 / 0,000 | Дерзкое, заносчивое поведение² | –3,132 | 0,003 | –0,335 |
| Вера в собственную уникальность² | 2,650 | 0,010 | 0,403 | |||
| Грандиозное чувство самозначимости² | –3,857 | 0,000 | –0,570 | |||
| Конфликтность | 0,458 | 9,381 / 0,000 | Грандиозное чувство самозначимости² | –3,466 | 0,000 | –0,529 |
| Дерзкое, заносчивое поведение² | –2,600 | 0,011 | –0,487 | |||
| Вера в собственную уникальность² | 2,374 | 0,020 | 0,373 | |||
| Самообвинение | 0,451 | 9,293 / 0,000 | Дерзкое, заносчивое поведение² | –3,227 | 0,002 | –0,347 |
| Грандиозное чувство самозначимости² | –3,628 | 0,001 | –0,540 | |||
| Вера в собственную уникальность² | 2,502 | 0,015 | 0,382 |
Примечание: ² — параметры диагностической методики «Нарциссические черты личности».
При адекватной самооценке реалистично оцениваются и принимаются личностью границы своих возможностей, способностей и привлекательности, а также превосходство других людей по каким-то аспектам. Однако при снижении уровня самооценки в схожих ситуациях возникает чувство зависти. Поэтому попытки критического осмысления своей уникальности порождают все большее самообвинение и стремление стать лучше других. Из данных таблицы 4 видно, что в группе 1 проявляются усиление внутренней неустроенности, конфликтности и самообвинения под воздействием нарциссической черты «вера в собственную уникальность». Подобная тенденция обусловлена особенностями возрастного развития, раскрывающегося через процесс становления человека в личностном, социальном и профессиональном плане. При этом наглое, саркастическое поведение, орбитинг и хейтерство по отношению к другим пользователям и группам (черта «дерзкое, заносчивое поведение»), а также «грандиозное чувство самозначимости» снижают самообвинение и внутреннюю неустроенность, компенсируют осознаваемые недостатки личности и приводят к внутреннему равновесию.
Исходя из результатов регрессионного анализа, следует констатировать, что отдельные нарциссические черты: «поглощенность фантазиями», «вера в собственную уникальность», «грандиозное чувство самозначимости», «дерзкое, заносчивое поведение» — и нарциссические способы регуляции: «ничтожное Я», «социальная изоляция», «негативное отношение к телу» — выступают значимыми предикторами отдельных компонентов самоотношения личности юношеского возраста, 2001–2006 г. р.
Нарциссические предикторы самоотношения в группе 2 (лица взрослого возраста, 1982–1999 г. р.)
Результаты множественной регрессии нарциссических предикторов самоотношения пошаговым методом для переменных «самоценность», «самопринятие» и «конфликтность» в группе 2 отражены в таблице 5.
Таблица 5
Результаты множественной регрессии нарциссических предикторов самоотношения для переменных «самоценность», «самопринятие» и «конфликтность»
| Зависимая переменная | R Square | F / p | Значимые предикторы | t | р | β |
| Самоценность | 0,716 | 24,655 / 0,000 | Идеалы ценностей¹ | 4,64 | 0,000 | 0,46 |
| Стремление к идеальному self-объекту¹ | –7,79 | 0,000 | –0,773 | |||
| Грандиозное Я¹ | 5,62 | 0,000 | 0,805 | |||
| Грандиозное чувство самозначимости² | –4,59 | 0,000 | 0,582 | |||
| Самопринятие | 0,476 | 11,492 / 0,000 | Поглощенность фантазиями² | –3,716 | 0,000 | –0,449 |
| Идеалы ценностей¹ | 4,752 | 0,000 | 0,552 | |||
| Потребность в постоянном внимании и восхищении² | –3,197 | 0,002 | –0,360 | |||
| Конфликтность | 0,493 | 12,151 / 0,000 | Идеалы ценностей¹ | –4,558 | 0,000 | –0,535 |
| Стремление к идеальному self-объекту¹ | 4,559 | 0,000 | 0,627 | |||
| Грандиозное Я¹ | –4,539 | 0,000 | –0,522 |
Примечание:
¹ — параметры диагностической методики «Диагностика нарциссизма»;
² — параметры диагностической методики «Нарциссические черты личности».
Как следует из таблицы 5, на «самоценность» как компонент самоотношения влияют «идеалы ценностей», «стремление к идеальному self-объекту», «грандиозное Я», «грандиозное чувство самозначимости» (R² = 0,716 при p = 0,000). Модель регрессии объясняет влияние предикторов в 71 % случаев. Достоверность влияния подтверждается также дисперсионным анализом (F = 24,65 при p < 0,000).
Так, анализ результатов регрессии свидетельствует о том, что способы нарциссической регуляции «стремление к идеальному self-объекту» (t = –7,79 при p < 0,000) и «грандиозное чувство самозначимости» (t = –4,59 при p < 0,000) отрицательно влияют на самоценность личности. При здоровом функционировании системы «Я» личность стремится к саморефлексии и самопознанию, социальному взаимодействию, способна испытывать удовольствие от общения, легко принимает помощь, не опасаясь попасть в зависимость. Однако повышение показателей по данным параметрам отражает процесс самоинфляции личности — возникновения комплекса негативных чувств в результате пережитого унижения или неуспеха, при котором снижается удовлетворенность собой с одновременным поиском внешнего идеализируемого объекта, например политического лидера, блогера, актера и т. д., который в фантазиях предстает как излучающий силу, власть и уверенность. Идентификация с ним усиливает, с одной стороны, нарциссический дефицит «грандиозного Я» (t = 5,62 при p < 0,000), а с другой — стимулирует недостаточно сильную личность, позволяет ей соучаствовать в его могуществе и блеске, компенсируя таким образом собственный нарциссический дефицит. Кроме того, усиливающее влияние на переживание самоценности оказывает нарциссический предиктор «идеалы ценностей» (t = 4,64 при p < 0,000), при котором такие внутренние ориентиры, как добродетель, чувство справедливости, милосердие и т. д., формирующие мировоззрение личности, начинают определять ее жизненные принципы и поведение и в сравнении с поведением других пользователей социальных сетей расцениваются как более приемлемые и правильные. Следует отметить, что способ регуляции «идеалы ценностей» выступает положительным предиктором также для «самопринятия» (t = 4,75 при p < 0,000) и отрицательным для «конфликтности» (t = –4,55 при p < 0,000) как компонентов самоотношения. В социальных сетях при создании собственного имиджа (порою это делается искусственно) возрастает влияние на собственную значимость и ценность. Взрослые личности, получая отклики на свои фотографии или посты в социальных сетях, на запросы добавления в друзья, ощущают себя нужными, значимыми и ценными, что способствует у них снижению внутренней конфликтности.
Отдельный интерес в данной группе респондентов представляет отрицательное влияние нарциссического предиктора «поглощенность фантазиями» (t = –3,71 при p = 0,003) на компонент самоотношения «самопринятие». Как уже упоминалось ранее, нарциссические фантазии возникают при угрозе провала в представление личности о себе. Содержание фантазий может носить как конкретный, приближенный к реальности характер, например фантазия об особой интеллигентности или высоком интеллекте, о победе в конкурсе или успешной реализации бизнес-плана, так и фантасмагоричный характер — фантазия о спасении мира. Фантазии всегда направлены на исполнение желаний. При этом даже более реалистичные фантазии реализуются не на практике, а в воображении и не имеют продукта деятельности. Отсутствие видимых результатов деятельности при затраченном времени снижает симпатию личности к себе и обнажает ее недостатки и слабости. Взрослые стыдятся своих фантазий, часто используют анонимные вкладки в смартфонах, скрывают свое присутствие в социальных сетях от членов семьи. При этом, как и лицам юношеского возраста, им доставляют удовольствие фантазии об идеальной жизни, которую демонстрируют блогеры на своих страницах (об идеальном ремонте, стиле одежде, изысканных блюдах, дорогих путешествиях и т. д.).
Так, регрессионный анализ позволяет утверждать, что нарциссические черты «поглощенность фантазиями», «потребность в постоянном внимании и восхищении» и «грандиозное чувство самозначимости», а также такие способы нарциссической регуляции, как «идеалы ценностей», «стремление к идеальному self-объекту» и «грандиозное Я», выступают значимыми предикторами компонентов самоотношения личности взрослого возраста, 1982–1999 г. р.
На основании выявленных нарциссических предикторов виден характер изменения выраженности отдельных компонентов самоотношения как системной характеристики самосознания под воздействием нарциссических черт и нарциссических способов регуляции отдельно в каждой из двух групп респондентов в условиях сетевой коммуникации. Отметим, что в качестве предикторов самоотношения у лиц разных возрастов выступают разные нарциссические проявления личности.
Выводы
Системное изучение нарциссических проявлений личности как предикторов самоотношения личности в условиях сетевой коммуникации позволило сделать следующие выводы.
Нарциссические проявления личности и компоненты самоотношения у пользователей социальных сетей по большинству шкал диагностических методик варьируют в пределах средних значений с тенденцией к завышению в возрасте от 18 до 24 лет. Значимых различий между активными и неактивными пользователями социальных сетей в рамках проведенного эмпирического исследования выявить не удалось, так как среди выборки респондентов не оказалось лиц, совсем не пользующихся социальными сетями, что свидетельствует о стремительном расширении сетевой коммуникации в мире и также подтверждается данными международного веб-сайта². Достоверных различий между группами пользователей социальных сетей, проводящих один – два часа и более трех часов в день, обнаружено не было, что указывает на то, что сетевая коммуникация прочно вошла в жизнь современного человека и на сегодняшний день ее роль трудно переоценить.
В ходе исследования были выявлены статистически значимые различия в нарциссических проявлениях и самоотношении личности между группами респондентов разных возрастов и годов рождения. Респонденты группы юношеского возраста, 2000–2006 г. р., достоверно превосходят респондентов группы взрослого возраста, 1982–1999 г. р., по нарциссической черте «потребность в постоянном внимании и восхищении» и способам нарциссической регуляции: «бессильное Я», «потеря контроля над аффектами», «дереализация/деперсонализация», «осознание ничтожности Я», «негативное отношение к телу», «социальная изоляция», «возврат к архаическим фантазиям», «обесценивание объекта», «идеалы ценностей» — и компонентам самоотношения: «самоуверенность», «саморуководство», «зеркальное Я», «самопринятие» и «самоуважение». В группе юношеского возраста, 2000–2006 г. р., нарциссические проявления, а также уровень самоотношения статистически выше, чем в группе взрослого возраста, 1982–1999 г. р., что указывает на рост эгоцентрических тенденций в обществе и взращивание нарциссических установок, не в последнюю очередь средствами массмедиа.
Нарциссические проявления личности (нарциссические черты и нарциссические способы регуляции) выступают предикторами компонентов самоотношения в условиях сетевой коммуникации. Однако в группах разных возрастов и годов рождения разные нарциссические проявления личности влияют на компоненты самоотношения:
– в группе лиц юношеского возраста, 2000–2006 г. р., значимыми предикторами, усиливающими «самоценность», выступают «поглощенность фантазиями» и «социальная изоляция», снижающими — «осознание ничтожности Я» и «негативное отношение к телу»; «вера в собственную уникальность» выступает положительным предиктором для «самопривязанности», а «грандиозное чувство самозначимости» и «дерзкое, заносчивое поведение» снижают «конфликтность» и «самообвинение»;
– в группе лиц взрослого возраста, 1982–1999 г. р., значимыми положительными предикторами для компонента самоотношения «самоценность» выступают «идеалы ценностей» и «грандиозное Я», отрицательными, снижающими самоценность, — «грандиозное чувство самозначимости» и «стремление к идеальному self-объекту», при этом «идеалы ценностей» снижают «конфликтность», а «поглощенность фантазиями» снижает «самопринятие».
Указанные сдвиги в динамике системы нарциссической регуляции отражают изменения межпоколенческой трансмиссии ценностей, передачу культурного опыта и формирование новых социальных практик под воздействием сетевой коммуникации, осуществляемой через цифровые технологии, внедренные в жизнь российского общества с 2006 г.
Системный анализ нарциссических предикторов в группах юношеского и взрослого возрастов показал влияние нарциссических черт и нарциссических способов регуляции на разные компоненты самоотношения в условиях сетевой коммуникации. В группе юношеского возраста нарциссические проявления личности влияют на «самоценность», «самопривязанность», «самообвинение», «конфликтность» и «внутреннюю неустроенность» как важнейшие компоненты самоотношения, а в группе взрослого возраста — только на «самоценность», «самопринятие» и «конфликтность», что отражает динамику изменений системы самоотношения с возрастом, указывая на ее постепенную стабилизацию.
Заключение
Социальные сети на сегодняшний день являются важным агентом вторичной социализации личности. При этом произошедшие в начале 2000-х гг. изменения в социальной сфере разделили людей на тех, кто рос и взрослел в условиях действующей и хорошо отлаженной сетевой коммуникации, и тех, чье детство прошло без цифровых технологий. Сетевая коммуникация как новая социальная практика создала предпосылки деонтологизации общения и отношения и привела к усилению эгоцентрических установок в обществе и нарциссических стремлений личности.
Особенности взаимодействия в виртуальных социальных сетях как совместной деятельности пользователей системно отражаются на их самоотношении как базовом компоненте самосознания, проявляясь не только в виртуальном пространстве, но и в реальной жизни человека. Нарциссические черты и способы нарциссической регуляции самопредставления находят прекрасную возможность самоосуществления в социальных сетях и влияют на самоотношение, усиливая одни и ослабляя другие его компоненты, тем самым стремясь нивелировать глубинные личностные противоречия и стабилизировать отношение личности к самой себе по-разному в разных возрастах и в зависимости от года рождения.
При всей более или менее ясной картине возникает дальнейшая необходимость изучения нарциссических проявлений личности как предикторов по отношению к компонентам самоотношения в условиях сетевой коммуникации с расширением выборки исследования и введением новых дифференцированных критериев выделения групп, так как, по расчетам ученых, социальные сети будут интегрированы в самые разнообразные аспекты повседневной жизни и останутся в долгосрочной перспективе.
Литература
- Абдуллаева Р. А. Анализ влияния социальных сетей на жизнь современного общества // Международный журнал прикладных и фундаментальных исследований. 2015. № 9-3. С. 542–546.
- Андрюшин И. И., Алексеев Д. Е. Нарциссизм и когнитивная сфера личности в системе отношений к себе и другому // Мир психологии. 2011. № 3 (67). С. 216–222.
- Ануфриева К. В. «Селфи» как форма проявления нарциссизма личности в глобальном современном мире // Вестник Тверского государственного университета. Серия: Философия. 2014. № 2. С. 79–90.
- Боярова К. В. Психологические особенности активного пользователя коммуникативных ресурсов интернета (на примере чатов) // Психология и педагогика: методика и проблемы практического применения. 2009. № 6-1. С. 113–115.
- Горошко Е. И. Новые тенденции в развитии интернет-лингвистики: общение от клавиатуры (звука) к экрану (звуку) // Верхневолжский филологический вестник. 2016. № 4. С. 148–154.
- Дмитриева Ю. Н. Психологические детерминанты самоутверждения личности в социальных сетях // Вестник Тамбовского университета. Серия: Гуманитарные науки. 2013. № 12 (128). С. 283–287.
- Ермолова Е. О., Тютюникова Н. В. Динамика становления самоотношения в онтогенезе // Развитие человека в современном мире. 2021. № 4. С. 7–20.
- Ермолова Е. О., Тютюникова Н. В. Особенности нарциссических проявлений личности в условиях сетевой коммуникации // Развитие человека в современном мире. 2019. № 4. С. 53–65.
- Жичкина А. Е., Белинская Е. П. Самопрезентация в виртуальной коммуникации и особенности идентичности подростков — пользователей Интернета // Образование и информационная культура. Социологические аспекты. Труды по социологии образования. Т. 5. Вып. 7 / под ред. В. С. Собкина. М.: Центр социологии образования РАО, 2000. С. 431–460.
- Золотарева А. А. Валидность и надежность русскоязычной версии шкалы самооценки М. Розенберга // Вестник Омского университета. Серия: Психология. 2020. № 2. С. 52–57. https://doi.org/10.24147/2410-6364.2020.2.52-57
- Иванов Д. В., Галюк Н. А. Истоки гуманистических идей в психолого-педагогической теории // Теория и практика гуманизации педагогического процесса. Вып. 7. Иркутск: ИГПУ, 2006. С. 262–274.
- Иванов Д. В., Галюк Н. А. Основные акмеологические понятия в курсе «Акмеология» для студентов профессионально-педагогических специальностей // Образовательные технологии и качество обучения: материалы научно-методической конференции с международным участием, посвященной 80-летию образования ИрГСХА (28–29 мая 2014 г.). Иркутск: ИрГСХА, 2014. С. 190–203.
- Кон И. С. В поисках себя: личность и ее самосознание: монография. М.: Политиздат, 1984. 335 с.
- Кохут Х. Анализ самости. Системный подход к лечению нарциссических нарушений личности / пер. с англ. А. М. Боковиков. М.: Когито-Центр, 2017. 368 с.
- Кочеткова Т. Н. Самоотношение личности как система установок, направленных на себя // Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 6. Философия, политология, социология, психология, право, международные отношения. 2007. № 1. С. 195–201.
- Леушкин Р. В. Виртуальное социальное пространство: понятийная база исследования // Философская мысль. 2017. № 7. С. 54–63. https://doi.org/10.25136/2409-8728.2017.7.19312
- Липовецки Ж. Эра пустоты: Эссе о современном индивидуализме / пер. с фр. В. В. Кузнецова. СПб.: Владимир Даль, 2001. 330 с.
- Маховская О. И., Марченко Ф. О. Сетевые агрессия и нарциссизм: искажения и ложные презентации личности // Институт Психологии Российской академии наук. Человек и мир. 2018. Т. 2. № 2. С. 88–107.
- Мясищев В. Н. Психология отношений: избр. психол. труды / под ред. А. А. Бодалева. М.: МПСИ; МОДЭК, 2011. 400 с.
- Назарчук А. В. Социальное время и социальное пространство в концепции сетевого общества // Вопросы философии. 2012. № 9. С. 56–66.
- Пантилеев С. Р. Самоотношение как эмоционально-оценочная система. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1991. 100 с.
- Пантилеев С. Р., Столин В. В. Методика исследования самоотношения // Вестник Московского университета. Серия 14. Психология. 2003. № 1. С. 77–81.
- Польская Н. А., Соловьянова Ю. А. Нарциссические черты личности и их взаимосвязь с разными аспектами самоотношения в молодежной выборке // Клиническая и специальная психология. 2019. Т. 8. № 4. С. 74–92. https://doi.org/10.17759/cpse.2019080405
- Радаев В. В. Миллениалы: как меняется российское общество. М.: Высшая школа экономики, 2020. 224 с. https://doi.org/10.17323/978-5-7598-2160-1
- Рыжов Б. Н. Системная психология: монография. 2-е изд. М.: Т8 Издательские Технологии, 2017. 356 с.
- Рыжов Б. Н. Четыре возраста человека. Системная психология: монография. М.: АСТ, 2024. 432 с. (Книга профессионала).
- Сарджвеладзе Н. И. Личность и ее взаимодействие с социальной средой: монография. Тбилиси: Мецниереба, 1989. 204 с.
- Соколова Е. Т. Нарциссизм как клинический и социокультурный феномен // Вопросы психологии. 2009. № 1. С. 67–80.
- Столин В. В. Самосознание личности: монография. М.: МГУ, 1983. 288 с.
- Узнадзе Д. Н. Психология установки: монография. СПб.: Питер, 2001. 416 с.
- Фрейд З. О введении понятия «нарцизм» (1914) // Фрейд З. Психология бессознательного / пер. с нем. А. М. Боковикова. М.: СТД, 2006. С. 39–71.
- Хорни К. Невротическая личность нашего времени: монография / пер. с англ. А. М. Боковиков. М.: Академический проект, 2009. 208 с.
- Чеснокова И. И. Проблемы самосознания в психологии: монография. М.: Наука, 1977. 144 с.
- Чикалина В. А. Анализ влияния социальных сетей на рост нарциссизма // Скиф. Вопросы студенческой науки. 2019. № 8 (36). С. 6–9.
- Шамшикова Е. О. Детерминация нарциссизма в организации психологического пространства личности // Вестник Новосибирского государственного педагогического университета. 2013. № 3 (13). С. 24–35.
- Шамшикова О. А., Клепикова Н. М. Опросник «Нарциссические черты личности» // Психологический журнал. 2010. Т. 31. № 2. С. 114–128.
- Шамшикова О. А., Клепикова Н. М. Психология нарциссизма: операционализация и верификация феномена: монография. Новосибирск: НГПУ, 2013. 295 с.
- Шаповаленко А. А. Активность пользователя социальной сети (на примере vk.com) и особенности личностного самоопределения в юности // Педагогическое образование в России. 2013. № 4. С. 133–138.
- Jacoby M. Individuation and narcissism: The psychology of the self in Jung and Kohut. London: Routledge, 2016. 222 р. https://doi.org/10.4324/9781315644301
- Morf C. C., Rhodewalt F. Unraveling the paradoxes of narcissism: A dynamic self-regulatory processing model // Psychological Inquiry. 2001. Vol. 12. № 4. P. 177–196. https://doi.org/10.1207/S15327965PLI1204_1
Примечания
¹ Государственные и федеральные целевые программы / ФЦП «Электронная Россия (2002–2010 годы)». Утверждена постановлением Правительства Российской Федерации от 28 января 2002 г. № 65 // Минкомсвязь России: сайт. URL: https://web.archive.org/web/20110823234840/http://minsvyaz.ru/ru/directions/?regulator=40 (дата обращения: 25.09.2025).
² The Internet big picture. World Internet users and 2023 population stats // Internet Usage Statistics. URL: https://web.archive.org/web/20240319110853/https://www.internetworldstats.com/stats.htm (дата обращения: 25.09.2025).

