 |
|
СТРАТЕГИИ АДАПТАЦИИ ЛИЧНОСТИ В ПЕРИОД НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ
Л. Ю. Овчаренко,
МГПУ, Москва, Россия,
ovcharenkolu@mgpu.ru
Введение
Кризис личности, опыт кризисных ситуаций всегда требуют адаптации. В зависимости от предыдущего опыта проживания разного вида кризисов, актуального уровня переживаний личности сложных ситуаций, наличия ресурсов для преодоления проблемного периода складываются разные стратегии адаптации. Кризис представляет собой поворотный момент, который меняет сценарий и ход жизни индивида. Важное значение приобретает субъективная оценка кризисной ситуации и ее характеристик. Стресс, кризис, психическая травма являются предметом субъективного переживания личности. Безусловно, в жизни человека встречаются объективно стрессогенные, опасные для жизни и здоровья события, и вместе с тем необходимо ориентироваться в определении кризисности этого события, на субъективное восприятие уровня негатива и невыносимости событий и явлений в жизни каждого конкретного человека. На протяжении всей своей жизни человек получает очень разный опыт, который влияет на формирование определенных личностных характеристик и адаптационных ресурсов и механизмов психики. Данная тематика является предметом научного интереса психологов, психиатров, биологов и других специалистов помогающего профиля (см. работы Ф. Рупперта, Я. Фишер, Р. В. Кадырова, Н. В. Тарабриной, Ц. П. Короленко, Н. В. Дмитриевой и др.). С учетом актуальности обозначенной темы целью настоящего исследования является описание содержательных харакеристик адаптационных стратегий личности в кризисный период.
Адаптация является ведущим механизмом психики, позволяющим новому опыту интериоризироватьсяи встроиться в субъективный мир психики, тем самым позволяя личности осуществлять взросление и жизненный рост, приобретать через опыт новые компетенции, возможности эмоционального переживания, качества личности, более адаптивные формы поведения. Формированию адаптивных стратегий способствует диссоциативный механизм, при котором формируются разные части опыта, осознаваемого и более-менее осознаваемого индивидом.
В исследованиях Ф. Рупперта [11: с. 43; 10: с. 103] и Ван дер Харта и соавт. [4: с. 98] описан механизм структурной диссоциации, при которой часть эмоционально насыщенного опыта, связанного с серьезными и, как правило, негативными переживаниями, психикой отторгается. Негативные, часто непереносимые эмоциональные состояния, поведенческие стратегии, основанные на опыте таких переживаний, определяют стратегии адаптации к последующим жизненным событиям. Адаптационные стратегии и механизмы влияют на всю жизнь человека, уникальным образом окрашивают его деятельность, структуру и качество его отношений с другими людьми, окружающим миром и самим собой. В исследованиях Р. Лазаруса, С. Фолкман [16; 17; 19; 20] описаны известные механизмы совладающего поведения, имеющие адаптивные и малоадаптивные варианты исхода. В данном дискурсе предлагается рассмотреть факторы, объединяемые в систему паттернов поведения личности в кризисные периоды.
Исходя из этих предположений в структуре опыта личности формируется три части. Первая часть опыта связана с потенциалом продолжения развития личности, реализацией всех целей, задач и построения перспектив. Вторая часть связана с уникальным опытом адаптации личности, сформированных моделей поведения человека в различных кризисных ситуациях, включая механизмы психологической защиты, коппинг-стратегии поведения. И, наконец, третья часть опыта и психической жизни отражает переживания кризисных ситуаций, которые психика оберегает от соприкосновения с сознанием, так как эта часть опыта насыщена эмоциями беспомощности, ужаса и сильной боли. Эти чувства имеют свойства накапливаться с раннего детства в опыте индивида (методы А. Адлера о ранних детских воспоминаниях: [1: с. 112]).
Одной из важных структур для формирования важнейших адаптационных механизмов является совладающая часть опыта, в которой фиксируются механизмы психологической защиты, стратегии совладания и паттерны поведения, снижающие эмоциональное напряжение личности в период и после кризисных переживаний.
В основе модели последствий кризисных или травматических переживаний Ван дер Харта лежит представление о формировании травматических последствий для психики в модели структурной диссоциации [4: с. 90]. Для того чтобы сохраниться в тяжелейших условиях кризиса или травматических событий, психика прибегает к диссоциации как к механизму психологической защиты.
Диссоциация позволяет отщепить аффективное переживание негативных событий и отстраниться от осознавания себя в этом опыте. Данная модель строится на предположении об исчезновении связи между правым и левым полушариями в ситуации угрозы. В левом полушарии в момент и после получения психической травмы сохраняется способность позитивного, логического мышления, концентрации на текущей задаче. В правом полушарии происходят процессы, создающие имплицитную личность, остающуюся в режиме ожидания, выживания, готовую к опасности и побегу, замиранию в страхе, имеющую возможность только подчиниться, испытывая много стыда. Между этими частями опыта личности тоже возникает внутренний конфликт: какую модель поведения выбрать в кризисных обстоятельствах? Так формируются «продолжающая нормальную жизнь» часть опыта и «связанные с травмой» части опыта личности, демонстрирующие животные защитные реакции. К последним относятся борьба, бегство, замирание, притворная (фальшивая) смерть, подчинение или привязанность для отвечающих за выживание частей и зов о помощи [6: с. 57; 15: с. 78].
К тому времени как переживший острое негативное событие человек оказывается на пороге психолога, нейробиологические и психологические эффекты нарушенной регуляции вегетативной нервной системы, дезорганизованных паттернов привязанности и структурно диссоциированных частей опыта становятся набором прочно укоренившихся, знакомых, привычных реакций.
Жизнедеятельность человека неосознанно управляется посттравматической имплицитной процедурной памятью, активированной триггерами, связанными с тяжелыми событиями. Симптомы и реакции на триггеры настолько знакомы и автоматизированы, что субъективно воспринимаются как «просто особенности моего характера». В работе психолога в этой связи большую значимость приобретает работа не с фактологическим воспоминанием о травматических событиях, а с эмоциональными и телесными переживаниями деструктивных событий. Безусловно, важно для некоторых этапов работ фактологически восстановить картину травмирующего события, однако важнее проработать именно эмоциональные и телесные отклики, оставшиеся в памяти и проявляющихся в последствиях травматического воздействия.
Методология исследования
Данное исследование организовано с учетом конкретных методологических подходов, которые находят свое отражение в содержании и направленности научно-практического изучения типов адаптации молодых людей в период неопределенности, их содержательных характеристик. Представление о психологическом содержании адаптационных типов кризисного реагирования как о сложном структурированном образовании, содержание которого включает целостную совокупность свойств, компонентов и связей, отражается в системном подходе. Процессуально-динамический подход позволяет раскрыть особенности функционирования личности в динамике проживания кризисного периода, неопределенности, характеризующегося вызовами социального характера. Деятельностный подход обеспечивает понимание процессов формирования позиций психолога и клиента, запросов на психологическую помощь, непосредственную реализацию психологического консультирования в ситуации социальной напряженности. Субъектный подход обусловливает инициацию разных форм внутренней и внешней активности, ее регуляцию и организацию в вопросах субъектности личности и опоры на данное новообразование в структуре оказания психологической помощи.
Методы и объем исследования
В исследовании использовался комплекс теоретических и эмпирических методов (наблюдения, беседы, опросы, интервью, тесты), которые в совокупности позволили реализовать исходные цель и задачи исследования. В исследовании приняли участие 98 респондентов, из которых 63 — женщины и 35 — мужчины; средний возраст испытуемых составил 24,5 года.
Результаты и их обсуждение
Адаптационные стратегии многочисленны, представлены в психическом опыте личности разными вариантами эмоционального реагирования, моделями поведенческих стратегий, убеждений о себе, других людях и окружающей действительности. Каждому человеку свойственна какая-либо доминирующая стратегия, отражающая оптимальный для личности в этот момент способ приспособления к окружающей жизни, системам отношений, эмоциональному обмену. Проходя на этапе жизненных изменений разного вида нормативные и ненормативные кризисы личности и социальной группы, человек вырабатывает и закрепляет определенный тип адаптации, способствующий удержанию гомеостаза системы самой личности, системы социальных отношений и деятельности.
Исследуя психологию переживания, Ф. Е. Василюк [5: с. 16] выделяет два варианта исхода кризиса с точки зрения влияния на жизнедеятельность личности. Первый вариант переживания кризиса позволяет вернуться в прерванный кризисом жизненный замысел личности. Второй — связан с изменениями личности, которые могут привести к ее дисфункции или к ее росту. Подобные размышления встречаем у М. Дж. Хехт, исследующей феномен посттравматического блаженства — положительной оценки опыта, связанного со сложными жизненными обстоятельствами переживания онкологического заболевания [18]. Психологический рост фиксируется как результат интериоризации нового жизненного опыта, который личность приобретает в кризисных условиях, когда новые знания становятся точкой роста личности в сложных обстоятельствах. В исследованиях М. Ш. Магомед-Эминова определены позитивные аспекты негативного опыта: стойкость личности, переоценка жизненного опыта, психологическая готовность, трансформация личности [8: с. 113]. Формируется триада: страдание – стойкость – рост. Таким образом, проживание ненормативного кризисного периода или события дает человеку возможность накопления опыта, ведущего к взрослению, формированию важных жизненных компетенций, качественно преобразующих личность, приобретающую новый опыт, способный вывести жизнедеятельность индивида на новый уровень [13]. Однако при этом исследователями выделяется и другой путь адаптации к кризисным событиям, наполненный дисфункциональными изменениями, качественно меняющими способ психологической и социальной адаптации личности к условиям внешнего и внутреннего мира.
Содержательно-адаптивные стратегии наполнены определенным набором ведущих эмоциональных реакций и их регуляций, паттернов поведения [2: с. 107; 9: с. 48]. К характеристикам эмоциональной составляющей адаптационной стратегии можно отнести ведущие проявления эмоционально-чувственной сферы, выраженность и структуру агрессивных проявлений, тревожность, фрустрированность, возможность определенным образом удовлетворять основной спектр потребностей, реагирование на стресс, направленность контрольных функций вовне или принятие ответственности за происходящее на себя, вплоть до самообвинения. Основанием для выделения типов становится комплекс маркеров: уровень личностной и ситуативной тревожности, уровень агрессивности и паттерны агрессивного поведения, уровень фрустрированности и локус контроля.
Агрессивные формы реагирования позволяют взять под контроль происходящие события и отношения. В процессе проживания кризисного периода и адаптации после него наступательные формы реагирования включаются для достижения целей жизнедеятельности личности. Злость, являясь территориальной, защитной эмоцией, порождает агрессивные состояния и паттерны поведения. Мотивированное деструктивное поведение, противоречащее общепринятым правилам и нормам, наносящее вред объектам, на которые направлено, в ситуации защитной формы поведения вызвано необходимостью ответить на внешнюю или внутреннюю угрозу. В контексте адаптивных механизмов, агрессивные формы поведения и реагирования становятся ответной реакцией на стресс, физический и психологический дискомфорт. При этом агрессивные реакции могут иметь самый разнообразный характер и проявляться в активной и пассивной формах, вербально и физически. В агрессивном действии возникает много психической энергии, поэтому такая форма ответной реакции позволяет проявиться жизненным силам личности в ситуации, когда требуется совладание [7: с. 246]. Агрессивные реакции могут разворачиваться в диапазоне от раздражения до аффективной ярости.
Тревожность как качество личности и состояние эмоциональной сферы направлено в будущее, с необоснованным беспокойством о нем. Личность, адаптирующаяся к кризисным изменениям, протяженным во времени, прибегает к функциям тревоги как к индикатору опасности от жизни в настоящем и будущем. Функция тревоги — оберегать личность от поступков и деятельности, которые в прошлом имели негативную эмоциональную окраску. Тревожные эмоциональные состояния будут проявляться в неопределенном чувстве беспокойства, страха, постоянного внутреннего напряжения, ожидания неприятностей, негативного образа будущего. Это значимая составляющая группы факторов, описывающих адаптивные стратегии в кризисе. Задача тревожности — охранять психику от воздействия всех неприятностей, неизбежно происходящих в жизни человека. Психика будет удерживать тревогу как постоянное напоминание о том, что можно попасть в кризис и осторожный образ жизни убережет от неприятностей и принятия неверных решений. Тревожность является адекватной формой реагирования на внешние угрожающие события. При этом неадекватные тревожные реакции влекут охранительные формы поведения, ведущие развитие личности по измененной траектории. Тревожность часто имеет социальную окрашенность, т. е. приобретается с опытом социальных коммуникаций в системе отношений.
Описание состояния фрустрированности имеет большое значение для определения типов адаптации к кризисным ситуациям. Фрустрация отражает психическое состояние в ситуации неопределенности, реальной или предполагаемой невозможности удовлетворить потребности личности. Как известно, в кризисные периоды возможность удовлетворения потребностей является усеченной, репрессированной или вовсе невозможной либо желания и уровень потребностей не соответствуют реальным возможностям индивида. Фрустрация проявляется в ряде эмоциональных процессов: отчаянии, безысходности, разочарования, — переплетается с раздражением и тревожными переживаниями. В ситуации кризиса возникает во всех случаях, когда личность испытывает невозможность реализовать свои внутренние необходимости [5: с. 25]. Фрустрационные переживания всегда будут связаны с наличием барьеров. Определение таких преград становится неотъемлемой частью описания адаптивных стратегий поведения личности в кризисе. Как и любое эмоциональное состояние, фрустрация может быть разной по длительности: краткосрочной, возникающей в момент невозможности реализовать что-то важное для личности, и длительной, становящейся уже несущей конструкцией эмоциональной сферы личности.
Опыт переживания стрессовых состояний включает в себя сложную, разветвленную сеть эмоциональных проявлений, когнитивных установок и поведенческих стратегий. Как известно, стресс является адаптационным механизмом (синдромом [15]), набором неспецифических реакций, связанных с получением нового опыта, часто в неблагоприятных условиях. Основной задачей стресса и является именно приспособление, адаптация организма и психики к новым и изменяющимся условиям жизнедеятельности. Так, стресс является и процессом, и явлением. Проживание кризиса идет параллельно стрессовой адаптации, и от того, как индивид справляется со стрессом, приобретает опыт проживания стресса, формирует новые реакции, стратегии и установки, так он проходит кризисные изменения и приобретает психические новообразования, важные для социализации личности. Любая кризисная ситуация влечет за собой стрессовое напряжение физического и психического характера, так как требует приспособления к новым условиям.
Локус контроля определяется представлениями личности о причинах происходящих в ее жизни событий. Локализация контроля связана с убеждением об источнике всего происходящего в жизни человека. Личность, склонная видеть причину всего происходящего в себе и в субъективном психическом пространстве, имеет внутреннюю локализацию ответственности и способность к авторству жизни и событий в ней. Личность с экстернальной направленностью тяготеет к поиску причин и движущих сил его жизни во внешних условиях и обстоятельствах. Локус контроля в системе проживания кризисных этапов жизни тесно связан с самооценкой,
уверенностью человека в контроле собственной жизни, объективной оценкой степени влияния собственных положительных и отрицательных действий на изменения в окружающем мире, с успехами в учебе, карьере и другими аспектами.
Среди поведенческих паттернов в данном дискурсе необходимо отметить сценарии действия личности, отражающие основные механизмы, позволяющие сбросить кризисное напряжение или избежать его. Результаты исследования содержательных характеристик для обсуждаемых типов представлены на рисунках 1 и 2.
Обесценивающий тип адаптации — приспособление к переживанию кризиса происходит через снижение значимости результатов, достижений, статуса других людей. Основной механизм базируется на защитном механизме психики, осуществляющем возможность дистанцироваться от всех факторов, каким бы то ни было образом связанных с кризисным периодом жизни и его последствиями. Обесценивание дает возможность поддержать ощущение собственной значимости, реальное ощущение которой часто отсутствует у людей этого типа реагирования. Тип характеризуется высоким уровнем тревожности, которая проявляется через механизм подавления. Внутреннее напряжение, высокий уровень тревожности и контроля вместе с непринятием собственных достижений создают особое эмоциональное отношение к проявлению и достижению своих успехов и результатов окружающих людей. Внешне наблюдаемое поведение — нападение на результаты деятельности других людей. Внешний локус контроля проявляется через обвинение других в своих собственных неудачах. Зачастую довольно высокий уровень результативности других является основанием для переживания собственной неуспешности, что влечет за собой нивелирование негативного состояния за счет принижения достижений окружающих людей. Люди обесценивающего типа не способны строить действительно близкие отношения, наполненные духовной, когнитивной, эмоциональной близостью, схожестью финансово-экономических установок и представлений о сексуальном благополучии в диадных отношениях. Невозможность выстраивать близкие отношения с окружающими ведет к частым конфликтам и деструктивным межличностным отношениям. В ситуации кризисных переживаний индивид, склонный к обесцениванию, будет адаптироваться к окружающим факторам и внутреннему содержанию кризисных изменений через снижение ценности результатов окружающих, их мнения, возможность действовать самостоятельно. Представители данного типа могут демонстративно разочаровываться в окружающих, много критиковать их, приписывать вымышленные недостатки. Такие стратегии позволяют пережить собственные неуспехи и бессилие. В состоянии эмоционального дискомфорта такой человек будет стремиться удерживать лидерские позиции, подчеркивать свой высокий результат, считая окружающих незаслуженно оцененными. Подобная стратегия позволяет адаптироваться за счет снижения значимости ситуации, окружающих людей, отношений с ними и результатов совместной деятельности. Тип обесценивания как адаптивная стратегия будет направлен и на отношения со своим собственным Я: тогда личность будет принижать собственное мнение, достоинство и значимость своего опыта, заниматься чрезмерной самокритикой, избегая нового опыта как вторичного проявления в сценариях поведения.
Избегающий тип адаптации — основная стратегия заключается в избегающих паттернах поведения как реакция на переживание кризиса. В ситуации дискомфорта для адаптации индивид будет использовать охранительное поведение, ослабление социальных контактов, уход от увлечений, низкий уровень мотивации достижения. Новые условия жизнедеятельности могут способствовать усилению ухода от ситуаций, людей, разговоров, событий, вызывающих напряжение. Для этого типа характерен отказ от фактов, которые напоминают или как-то связаны с переживанием кризиса. Избегание в моделях поведения будет связано со страхом несоответствия ожиданиям окружающих людей, особенно значимых субъектов, беспокойством и неуверенностью в себе и своих результатах, уходом от прямых диадных отношений, любых конфликтов, яркие проявления социальной тревожности. Избегание как способ адаптации связан с высоким уровнем фрустрации потребностей личности. Преимущественно интернальный локус контроля, сочетающийся с манипулятивными паттернами поведения, игнорированием позитивной информации о себе и других, высоким уровнем фрустрации [Шавердян]. В ситуации противоречий, скорее всего, человек будет занимать позицию уклонения от спорных ситуаций, максимальных уступок в пользу оппонента, приспособления, избегания трудностей, близких эмоциональных связей в силу выраженного недоверия к окружающим и попыткой установить контроль отношений через уход от них. Довольно ярко будет проявляться социальная изоляция, избегание новых контактов, которые могли бы быть полезными в ситуации напряжения, отказ от обязанностей и принятия решений, чувство одиночества, проявление комплекса вины и стыда, сложности с построением карьеры. Таким образом, люди данного типа в ситуации адаптации к новым условиям станут избегать принятия решений и помощи других людей при том, что будут нуждаться в ней, предпочитая поддерживать идею, что «я не могу справиться с напряжением и мне никто не поможет, я одинок».
Тип игнорирования при адаптации к кризисным изменениям позволяет личности не обращать внимания на суть проблемы: если я не буду думать о проблеме, она исчезнет. В этом случае проблема становится объектом, восприятие которого психика преувеличивает за счет придания доминантности, высокой значимости, вслед за чем запускается механизм игнорирования, позволяющий управлять психической переработкой информации. Такая стратегия является временной и на некоторое время позволяет снизить напряжение, игнорировать сигналы тревоги, отвлечься на что-то, придумывать бесконечные новые занятия. А может стать закрепленным типом адаптации. Показательными проявлениями игнорирования являются варианты аддиктивных стратегий поведения, которые позволяют заменить переживания, сильную тревогу на большую нагрузку, взаимодействие с объектами, погружающими в искаженную реальность(трудоголизм, шопоголизм, деструктивные отношения, прокрастинация). Игнорирование позволяет контролировать стрессогенную информацию за счет ее отвержения или искажения, что, к сожалению, не позволяет проактивно воздействовать на кризисные изменения. Такая стратегия может проявляться в отвержении межличностных отношений, безразличии к жизни своей и близких, результатам деятельности, что не позволяет оценивать объективность информации об окружающей действительности и принимать соответствующие решения о происходящем в кризисе. Игнорирование стрессогенной информации как адаптивный механизм ведет к отсутствию действий для решения значимой для личности сложной ситуации при высоком уровне фрустрации в достижении потребностей личности.
Контролирующий тип — кризис изменяет ход течения жизни и реализации жизненного замысла Личность контролирующего типа на протяжении всего кризиса и его последствий будет пытаться удержать управление ситуацией личного, индивидуального и глобального порядка даже тогда, когда это невозможно и неуместно. Умение регулировать происходящие события — важная компетенция, является очень действенной в точке напряжения. Однако контролеры хотят управлять всеми субъектами и социальными процессами на протяжении всего времени, даже когда жизненная ситуация вышла из разряда кризисной. Люди такого типа вне стрессогенной ситуации не могут снизить уровень контроля, удерживают власть регулирования жизни всех причастных и непричастных к стрессовому периоду существования. Люди данного типа характеризуются высоким уровнем физической и вербальной агрессии при внешнем локусе контроля, который в отношении других принимает обвинительный характер. Повышенный уровень тревожности влечет за собой резкие поведенческие стратегии, заключающиеся в стремлении раздавать окружающим советы, когда они не запрашиваются, проявляют недоверие к другим, даже когда отношения носят длительный характер. У контролирующей личности есть привычка работать на высоком уровне напряжения, и вся ее команда (а это часто руководители) вынуждены трудиться в этом же ритме. Есть сложности с установлением границ контакта. Контролер, в силу невозможности строить доверительные межличностные отношения, регулярно нарушает границы других (личные, эмоциональные, временные), вступает в конфликтные коммуникации в силу слабых компетенций в области договороспособности. Они не признают слабость свою и других, не терпят проявления эмпатичных эмоций окружающих и себе этого не позволяют. В отношениях с другими много критики, обвинений, нетерпимость к чужим ошибкам. К себе контролирующий тип личности максимально требователен, ему нельзя расслабляться и давать волю эмоциям, не умеет делегировать обязанности из-за высокой тревожности и недоверия. Ярко проявляется только агрессивный спектр эмоциональной сферы. Личность этого типа всех будет держать на расстоянии, чтобы скрывать от других свои уязвимые эмоции.
Компенсаторный тип, или гиперкомпенсация, — стратегия, позволяющая сделать акцент на сильной стороне личности, преодолеть дефициты, возникшие в развитии кризиса. Решает задачу баланса и позволяет индивиду реализовывать жизненные задачи. В ситуации кризисного напряжения выполняет задачу отвлечения от переживания через поиск очень сильных эмоций, экстремальных переживаний, видов деятельности, спорта и т. д. Стратегия заключается в переключении переживания неурядиц на поиск приключений, риск (замещение переживаний), для того чтобы чувствовать не то, от чего тревожно, а испытывать яркие эмоции здесь и сейчас. Гиперкомпенсация позволяет находиться на пике сильных, положительно окрашенных эмоций, связанных с выбросом адреналиновых гормонов. Эта стратегия приводит к достижению успеха, превосходства над ситуацией, характеризуется высоким уровнем успеха в одной области, когда есть резкий дефицит в чем-то, связанном с задачами кризисной ситуации. Может повлечь за собой разрушение межличностных отношений из-за сосредоточенности на каком-то источнике экстремально сильных эмоций, нахождении ситуаций риска, опасного поведения, агрессивной среды. Стратегия носит временный характер и позволяет маскировать удовлетворение реальных потребностей. Однако она способна закрепиться и стать ведущей жизненной стратегией. Приводит к девиантным паттернам поведения, деструктивным стратегиям жизни. Данная стратегия характеризуется преувеличенной физической активностью, построением многочисленных социальных контактов, перфекционизмом и желанием достигать максимального результата, непрерываемым образованием, экстремальными видами деятельности, включая девиантные формы поведения. Стратегия компенсации формируется на базе негативного опыта преодоления кризисных состояний, страха несоответствия ожиданиям окружающих, требований результативности социального окружения, культурных норм социальной группы, страха неудач, мотивации избегания неудач. Тип характеризуется высоким уровнем фрустрированности, экстернальным локусом контроля.
Враждебный тип проявляется в выраженных протестно-мстительных типах реагирования на внешние и внутренние кризисные события. Представлен агрессивными паттернами поведения и реагирования, упрямством, нигилизмом как ведущими характеристиками поведения личности. Социальные отношения строятся исходя из желания добиться любви, поддержки и признания своей значимости со стороны других через агрессивные (активные, пассивные) формы взаимодействия, так как люди, придерживающиеся этой стратегии, имеют опыт непринятия значимыми близкими. Агрессивные паттерны могут иметь успешный опыт совладания со стрессогенными ситуациями за счет активной позиции личности и интервенций. При ослаблении кризисных обстоятельств характер отношения к жизни не меняется, закрепляется опытом активного влияния на кризис. Дальше личность стремится эту форму реагирования поддерживать как успешную из-за страха остаться без жизненных ресурсов, а в эмоциональном состоянии агрессивного толка много психической энергии, способной поддержать жизненные ресурсы индивида. Агрессивные паттерны поведения, включающие внешнюю направленную и диффузную агрессию, аутоагрессию, напрямую связаны с беспомощностью, которая маскируется враждебными формами поведения. Терпеливый тип — в контексте адаптации к кризисным ситуациям связан с пассивным терпением, установкой выносить, терпеть, выдерживать все трудности — тогда все изменится. Такой способ реагирования позволяет адаптироваться за счет способности выдерживать внешние трудности и внутреннее напряжение. При этом срабатывает реакция замирания активности, когда личность застывает и использует прежние, кризисные способы реагирования. Они позволяют оставаться в пассивной позиции, аккумулировать напряжение и выдерживать агрессивные отношения, подстраиваться под правила социальной группы, ценности лидера. В этом стиле реагирования проявляется интернальный локус контроля, пассивно-агрессивное поведение, высокий уровень тревожности, ожидание помощи от других и высокий уровень фрустрации.
Обвиняющий тип (обида и обвинение) — опыт проживания кризисных ситуаций закрепляет многослойное чувство обиды и желание обвинять всех в неурядицах, назначить кого-то ответственным за свои проблемы. Обида демонстрирует результат несоответствия случившегося кризиса тем представлениям и ожиданиям, которые сформировались у личности. Невозможность выдерживать такое несоответствие приводит к разрушительным, хроническим, негативным эмоциональным состояниям. Обида как чувственный опыт формируется в процессе социального взаимодействия и предполагает симбиоз двух эмоциональных состояний: печали и невыраженного гнева, досады, разочарования [Бреслав: с. 34]. Чувство является довольно устойчивым, закрепляющим модели отношения с другими людьми, с утрачиванием причинно-следственной связи возникновения в отношениях, отсюда легко закрепляется как реакция на других. Цепочка таких реакций закрепляет паттерн поведения личности и может длиться большой период времени. Характерен высокий уровень фрустрации, связанный с сохранением аффекта при невозможности достигать целей в ситуации, прерванной кризисом. Экстернальная направленность локуса контроля при обвинении внешних субъектов в своих сложностях способствует проявлению внешних форм агрессии. Интернальный локус контроля предполагает позицию самообвинения вплоть до саморазрушительного поведения. Поведенческая сторона стратегии содержит довольно большое количество манипулятивных проявлений. Проявление стратегии связано с мучительным и длительным переживанием несправедливости слов и поступков со стороны других и по отношению к реализации собственной жизни. Глубокое чувство обиды регулярно возвращает его владельца к проживанию несправедливости, которая никак не реализуется. Обиженный не стремится изменить ход событий в решении проблемного поля, а вынашивает чувство обиды, гнева, накапливая необходимость возмездия по отношению к обидчику (реактивная форма). При проактивной форме обиды индивид будет стремиться к восстановлению субъективной справедливости при ощущении собственной незначимости и искажении конфликтной действительности. Данная стратегия не позволяет оценить объективную картину происходящих событий и разрешить противоречия, углубляя чувство обиды.
Беспомощный тип (жалость к себе) проявляется в блокировании проактивной позиции, социальной активности, деятельности, желания и возможности влиять на ситуацию. Беспомощность сопряжена с чувством безысходности. Беспомощная личность ждет получения эмоциональной компенсации, выгоды от жалости к себе. Беспомощность обращает внимание на себя, создает иллюзию любви. От всех других личность с этим типом адаптации ждет решения ее жизненных сложностей. Состояние беспомощности приносит довольно много страданий личности. Тип адаптации характеризуется высоким уровнем личностной и ситуативной тревожности. В состоянии беспокойства индивиды находятся постоянно и не включаются в деятельность для изменения положения дел. Останавливаются в реализации собственной жизни, возлагают надежды, связанные с их собственной жизнью, на других. Низкий уровень мотивации достижения характеризует людей данного типа адаптации как малоактивных, отказывающихся от деятельности, чтобы не испытывать постоянную тревогу и фрустрацию от недостижения тех или иных результатов. Высокий уровень фрустрации, ориентация ответственности на других. Выученная беспомощность (концепция М. Селигмана [12], получившая опровержение), когда человек отказывается от изменения ситуации, так как имеет устоявшийся негативный опыт реализации цели через непреодолимые препятствия. В результате закрепления негативного опыта в паттерн поведения происходит подавление активности, индивид перестает стремиться, ориентируется на помощь других связанных с ним людей, в результате чего зачастую получает психологическую выгоду от позиции бездействия и тревоги. В этой ситуации близкие люди обременяются дополнительной нагрузкой, реализуют жизненные цели беспомощного типа личности, формируя зачастую при этом созависимые эмоциональные отношения. В ситуации ощущения беспомощности не возникает ощущения контроля над ситуацией еще и из-за сниженных показателей по самооценке ресурсов личности и своих возможностей в деятельности. Личность с данной стратегией адаптации часто демонстрирует регрессивное поведение, уход от любых действий и ответственности; нуждается в помощи других при сильно выраженной фрустрации и уверена, что никто не поможет при высокой тревожности; через этот механизм отрицается помощь в ситуациях, когда она действительно нужна.
Зависимый тип характеризуется постоянным стремлением к принадлежности другому человеку или социальной группе. Представитель данного типа адаптации характеризуется низким уровнем личностной автономии, авторства своей жизни. Сосуществование в отношениях эмоционального симбиоза с другим, более сильным человеком (часто из-за сниженной самооценки) становится образующей конструкцией жизнедеятельности. У личности зависимого типа формируется убеждение, что он не достоин любви и принятия, что его не за что ценить и уважать, что с ним происходит что-то не то. Такой человек считает себя неудачником, часто проявляет виктимное и субмессивное поведение, тревоги. Люди этого типа нередко сталкиваются с социальным отвержением. Обеспечение своей физической и психологической безопасности они связывают с наличием в их ближайшем окружении надежных людей. Адаптация проявляется в прокрастинирующем поведении, затягивании решения жизненных задач до последнего момента, когда уже необходимо подключение других людей. Для опоры в жизни они будут искать созависимый тип личности, который испытывает потребность в организации жизнедеятельности других людей.
Созависимый (спасательский) тип — характеризуется переживанием своей жизни через проекцию внутренних сложностей на других. Индивид с данным типом адаптации стремится найти в своем окружении людей, которые нуждаются в заботе и опеке, или навязать свою помощь другим всегда в ущерб своим потребностям. Как правило, люди этой адаптации в своей жизни встретились с решением разного рода сложностей. Такой жизненный опыт и невозможность разрешить все свои проблемные ситуации ложится в основу желания спасти других людей, животных. Они себя чувствуют нужными и ценными только, когда помогают кому-то, защищают. Очень чувствительны к переживаниям других людей, готовы жертвовать своим временем и силами ради других с одним ярким признаком — о подобной помощи другие их не просят. Отсюда жажда помогать другим становится навязанной людям, у которых, по мнению созависимых, есть какие-то сложности. Так, самоощущение счастья и субъективного благополучия «спасателя» зависит от наличия проблем у других: в этом случае они чувствуют себя востребованными. Самооценка созависимого типа зависит от успешности или неуспешности их партнера в системе общения. Ярко проявляется интернальный локус контроля: им свойственно нести ответственность за других людей и причины событий в их жизни. У них проявляется много должествования, трудоголизма. Им свойственны высокая фрустрация эмоциональных потребностей, низкий уровень враждебности. Агрессия в словах и поведении проявляется, когда они хотят доказать другим, что они не справляются сами со своей жизнью. Они проявляют высокий уровень тревожности, испытывают постоянное беспокойство за других. Люди этого типа адаптации испытывают страх одиночества и стремятся всегда быть во взаимодействии с другими людьми, организуя помощь им.
Заключение
Исследование психологических особенностей жизнедеятельности личности в периоды неопределенности и кризиса становится важным направлением изучения кризисной психологии. Актуальные события, изменения ценностей делают вопрос понимания проживания личностью сложных периодов в жизни крайне важным. Благополучие современного человека напрямую зависит от его способности адаптироваться к внешним и внутренним изменениям. Исследуемые типы адаптации требуют уточнения и конкретизации по ряду параметров. Сейчас уже становится понятным, что определение психологического содержания моделей адаптации к изменяющимся условиям социальной среды является важным критерием для определения вариантов психологической помощи личности, проживающей кризисные периоды своей жизни и их последствия.
Литература
1. Адлер А. Практика и теория индивидуальной психологии / пер. с англ. А. Боковикова. М.: Академический Проект, 2011. 232 с.
2. Бершедова Л. И. Психологическая готовность человека к экстремальным жизненным ситуациям // Вестник Тамбовского университета. Серия: Гуманитарные науки. 2013. № 7 (123). С. 105–110.
3. Бреслав Г. М. Обида как предмет психологического изучения: от прощения к его отсутствию // Психология. Журнал Высшей школы экономики. 2020. Т. 17. № 1. С. 27–42. https://doi.org/ 10.17323/1813-8918-2020-1-27-42
4. Ван дер Харт О., Нейенхэюс Э. Р. С., Стил К. Призраки прошлого. Структурная диссоциация и терапия последствий хронической психической травмы / пер. с англ. В. А. Агарков, Н. Ю. Федунина; науч. ред. В. А. Агарков. М.: Когито-Центр, 2013. 496 с.
5. Василюк Ф. Е. Психология переживаний. Анализ преодоления критических ситуаций. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1984. 200 с.
6. Дмитриева Н. В., Богачек И. С. Неврозы и невротики: глубинная терапия с помощью ассоциативных карт. СПб.: Галарт, 2019. 223 с.
7. Короленко Ц. П., Дмитриева Н. В., Загоруйко Е. Н. Идентичность в норме и патологии. Новосибирск: НГПУ, 2007. 468 с.
8. Магомед-Эминов М. Ш. Феномен посттравматического роста // Вестник ТГУ. Гуманитарные науки. Педагогика и психология. 2009. № 3 (71). С. 111–117.
9. Морозова Т. Ю. Изучение особенностей копинг-поведения в юношеском возрасте // Психическое здоровье школьников в условиях московского мегаполиса: материалы Международной научно-практической конференции (Москва, 8–17 апреля 2014 г.). М.: МГПУ, 2014. С. 45–52.
10. Рупперт Ф. Кто я в травмированном обществе? Как динамика «жертва – агрессор» определяет нашу жизнь и как нам выйти из этой динамики / пер. c нем. В. В. Серова. М.: ИСТОК-С, 2021. 216 с.
11. Рупперт Ф. Симбиоз и автономность. Расстановка при травме / пер. с нем. А. Соколова. М.: Институт консультирования и системных решений, 2016. 280 с.
12. Селигман М. Как научиться оптимизму: измените взгляд на мир и свою жизнь / пер. с англ. М.: Альпина Паблишер, 2013. 338 с.
13. Ушакова Е. В. Психолого-педагогическое сопровождение обучающихся с различными образовательными потребностями в условиях единого образовательного пространства вуза; стратегии, ресурсы, риски // Большая конференция МГПУ: сб. тезисов в 3 т. Т. 2. Комплексная система оценивания образовательных результатов / сост.: Т. С. Алференкова, Е. В. Страмнова; отв. ред. Р. Г. Резаков. М.:ПАРАДИГМА, 2023. С. 221–225.
14. Шавердян Г. М. Три парадокса личности избегающего типа // Консультативная психология и психотерапия. 2007. Т. 15. № 4. С. 106–119.
15. Caplan G. Emotional crises // The encyclopedia of mental health. New York, 1963. Vol. 2. P. 521–532.
16. Folkman S. Personal control and stress and coping processes: a theoretical analysis // Journal of Personality and Social Psychology. 1984. Vol. 46. № 4. P. 839–852. https://doi.org/10.1037//0022-3514.46.4.839
17. Folkman S., Lazarus R. S. An analysis of coping in a middle-aged community sample // Journal of Health and Social Behavior. 1980. Vol. 21. P. 219–239. https://doi.org/10.2307/2136617
18. Hecht J. M. The happiness myth: The historical antidote to what isn’t working today. HarperSanFrancisco, 2007. 355 p.
19. Lazarus R. S. The stress and coping paradigm // Models for clinical psychopathology / edited by C. Eisdorfer et al. New York: Spectrum, 1981. P. 177–214.
20. Lazarus R. S., Folkman S. Stress, appraisal, and coping. New York: Springer, 1984. 456 p.
