Арзуманов Ю.Л., Абакумова А.А., Адамова А.В. Изучение прочности сформированных осознаваемых ассоциативных связей при хронической героиновой интоксикации у подростков

Журнал » 2010 том 1 № 1 : Арзуманов Ю.Л., Абакумова А.А., Адамова А.В. Изучение прочности сформированных осознаваемых ассоциативных связей при хронической героиновой интоксикации у подростков
  Опубликовано на сайте 20-06-2010, 21:50 Просмотров: 9445

ИЗУЧЕНИЕ ПРОЧНОСТИ  

СФОРМИРОВАННЫХ ОСОЗНАВАЕМЫХ

АССОЦИАТИВНЫХ СВЯЗЕЙ

ПРИ ХРОНИЧЕСКОЙ ГЕРОИНОВОЙ

ИНТОКСИКАЦИИ У ПОДРОСТКОВ

Арзуманов Ю.Л., МГПУ, Москва;

Абакумова А.А., МГПУ, Москва;

Адамова А.В, государственный научный центр наркологии

МЗСР РФ, Москва 


В статье обсуждается проблема влияния психоактивных веществ на психическое здоровье на примере прочности сформированных осознаваемых ассоциативных связей подростков, страдающих наркотической зависимостью. Анализируются: личностные психопатологические новообразования, делинквентные формы поведения, познавательные процессы подростков, страдающих героиновой зависимостью. Определена роль  кортикофугальных импульсаций в изменениях корковых реакций на сигнальные стимулы.

Ключевые слова: делинквентное поведение, психопатологические новообразования, познавательные процессы, мотивация, мировоззрение, сигнал, стимул, кортикофугальный механизм, лимбическая система, ассоциативные связи.


Введение


 Проблема употребления психоактивных веществ (ПАВ)  стала острой не только в медицине, но и в обществе в целом во многих странах мира. Следует отметить, что смертность от  алкогольной и наркотической интоксикации   и,  связанных с ними расстройствами здоровья, составляет значительную часть в общей смертности населения. Обращает на себя внимание то, что потребление ПАВ в настоящее время во всех странах имеет тенденцию к «омоложению». Поэтому долгое время в центре внимания подростковой наркологии оставалась проблема раннего алкоголизма. В настоящее время, наряду со злоупотреблением алкоголем, широкое распространение среди подростков  получило употребление наркотических веществ.

Наркомания  это патологическое,  болезненное влечение к наркотическим веществам. В результате частого приема этих веществ возникает стойкая психическая и физическая зависимость. При развитии этого заболевания возникает тотальное поражение организма, затрагивающее все стороны внутреннего мира личности, сопровождающееся осложнениями физического здоровья. Человек, употребляющий наркотические вещества, постепенно уничтожает свои лучшие нравственные качества, становится психически нездоровым, теряет друзей, семью, не может приобрести профессию, часто остается без работы, вовлекается в криминальную среду, приносит несчастье себе и окружающим. Главная особенность наркомании в том, что она,   как патологическое состояние,  в значительной степени необратима,  и негативные изменения, которые произошли у  человека в результате злоупотребления наркотиками, остаются с ним навсегда. 

В процессе формирования «наркоманической» лич­ности немаловажную роль играют ее социализация, условия воспитания, система мотивов в деятельности, которая складывает­ся в результате растущих потребностей и реальных возможностей их удовлетворения. В самом общем виде развитие личности по наркоманическому типу у исследуемого пациента может быть представлено процес­сом вхождения его в новую социальную среду, в данном случае, наркоманную, с существенными изменениями личности в результате этого процесса.

По мнению Л. С. Выготского [13], которое нашло широкое отражение в психологической литературе, вхождение больных в неблагополучную социальную нишу, приводящее к становлению и изменению личности, включает фазы адаптации, индивидуализации и интеграции.

Вначале имеет место адаптация — усвоение действующих в группе норм и ценностей, овладение необходимыми для наркомана сред­ствами и формами деятельности, определенными навыками — и тем самым, до некоторой степени, уподобление пациента другим членам той же общности, наркоманической среды, т. е. они становятся похо­жими друг на друга. 

Далее следует фаза индивидуализации, характери­зующаяся поиском средств и способов обозначения своей индивиду­альности: сочетанное или комбинированное употребление различных ПАВ, повышение доз, раскрытие перед группой своих «похождений» и возможностей в приобретении наркотиков, особых способов их реализации, умение красочно описать свое  состояние под действием наркотического вещества, тем самым привлекая повышенное внимание окружающих.

Фаза интеграции детерминируется противоречием между стремлением быть идеально представленным своими особенностями и отличиями в нор­мальной среде (семья, школа, врачи) — с одной стороны, и потребностью наркоманической общности принять, одобрить и культиви­ровать лишь те его аддиктивные особенности, которые на самом деле способствуют его деградации — с другой.

В итоге воспроизводились соответствующие новые личностные психопатологические новообразования, в результате чего складывалась достаточно устойчивая структура наркоманической личности.

Особую тревогу вызывает еще и то, что наркомания, как свидетельствуют социологические ис­следования, получила широкое распространение сре­ди лиц в возрасте от 12 до 18 лет, причем основное число наркоманов увеличивается за счет подростков.

Кроме непоправимого вреда здоровью, обще­ственная опасность наркомании заключается, прежде всего, в том, что она выступает в роли существенного криминогенного фактора, способствующего соверше­нию различных, нередко тяжких преступлений. Связь наркомании с преступностью проявляется в трех ос­новных формах.

Во-первых, наркоманы объективно и субъективно обладают повышенной склонностью к совершению преступлений. С другой стороны, у лиц, стра­дающих наркоманией, значительно ослаблен индиви­дуально-волевой контроль за своим поведением, что облегчает совершение с их стороны различных пре­ступлений.

Во-вторых, существующий спрос на наркотические вещества рождает соответствующее предложение, источником которого выступает та или иная преступная деятельность: изготовление и сбыт, спекуляция, хищение наркотических веществ и т. п.

В-третьих, лица, злоупотребляющие наркотиками, обладают повышенной виктимностью и нередко становятся жертвами преступлений.

Известно, что у подростков одной из причин, побуждающих принимать наркотики и другие одурманивающие вещества, является любопытство как следствие низкого уровня антиалкогольного и антинаркотического воспитания. Чаще всего оно находится в прямой зависимости от общего уровня нравственного воспитания в семье, в школе, в той или иной сфере общественных отношений. Кроме того, приобщаются к наркотическим веществам, как правило, те подростки и молодые люди, которые были участниками или свидетелями вредных обычаев и ритуалов.

В старшем возрасте (15—17 лет) с наступлением периода половой зрелости в основном завершается формирование личности подростка, но в этом возрасте достаточно активно складывается мировоззрение и вырабатывается осознанное отношение к жизни. Становятся более конкретными и прочными интеллектуальные и общественные интересы, вместе с тем, ранимость, неустойчивость, лабильность подростков этой возрастной группы обусловливает всевозможные стрессовые ситуации, которые нередко могут спровоцировать разного рода негативное поведение, в том числе употребле­ние алкоголя и наркотических веществ.  

 

Методика 


В работе приводятся данные исследований больных, употребляющих героин. С помощью современных психологических методик были выявлены личностные особенности больных, нарушения в их эмоциональной сфере, а также определен интеллектуально-мнестический уровень.

Объектом обследования послужили дети и подростки, сталкивающиеся в основном со сходными жизненными обстоятельствами (родительский надзор, необходимость посещать школу, групповые формы общения со сверстниками, подверженность влиянию особой подростковой культуры), их поведенческие реакции в целом были однотипны. В зависимости от преморбидных особенностей, стажа злоупотребления эти реакции носили либо типично подростковый характер (реакции группирования, оппозиции, эмансипации, имитации), либо проявлялись в делинквентных, и, в крайней степени выраженности, в криминальных формах.

Хорошо известно, что формированию зависимости от ПАВ у детей и подростков часто предшествуют поведенческие девиации, которые, с одной стороны, способствуют появлению заболевания, с другой - накладывают отпечаток на его клинические проявления. Девиантное поведение до начала употребления наркотика в основном развивалось на фоне неустойчивой, эпилептоидной, конформной и гипертимной акцентуации характера, а также сопровождалось расстройством личности. Проявлением этого являлись антидисциплинарные (грубость и сквернословие, безответственное отношение к учебе, прогулы занятий, уходы из дома, конфликты с родителями, учителями, сверстниками) и антиобщественные (уча­стие в драках, хулиганские выходки) поступки. Приобщение к наркотикам в таких случаях становилось одним из проявлений девиантного поведения. Злоупотребление наркотическими веществами усугубляло эти реакции, и очень скоро они трансформировались в делинквентные (противозаконные и преступные) поступки — кражи, грабежи, разбойные нападения.

Подростки, у которых не было отмечено каких-либо преморбидных девиаций, приобщались к употреблению наркотиков в силу таких возрастных осо­бенностей, как стремление к групповым формам общения (ре­акции группирования), желание доказать свою состоятельность, независимость, с одной стороны (реакции эмансипации), и по­требность быть «не хуже других», подражание авторитетным сверстникам (реакции имитации) — с другой.

На начальных эта­пах заболевания поведенческие реакции у этой группы подростков были схожими: больные старались больше времени проводить в компании друзей, употребляющих наркотики, созывали их на очередные встречи («подтягивали»). Несмотря на то, что по­рой употребление наркотиков сопровождалось разнообразными неприятными ощущениями, больные продолжали их употреблять, не желая отстать от сверстников и проявить слабость. Для их употребления  они создавали специальные условия — оборудовали места на чердаках, в гаражах, подвалах, на полянах. Находясь в интернатах, приютах, летних лагерях, больные отпрашивались у воспитателей в лес, на футбол, в другой лагерь, на дискотеку и т.п.   Пo мере прогрессирования заболевания при усилении интенсивности влечения и отсутствии возможности его реализовать (днем в школе, вечером дома с родителями и т.д.), поведение проявлялось в антидисциплинарных действиях, а затем и антиобщественных девиантных поступках. Для достижения желаемой цели подростки пропускали уроки, сознательно провоцировали конфликты, чтобы убежать из дома, избавиться от родительского надзора и домашних обязанностей. Если родители создавали препятствия  (не отпускали на улицу, не давали денег, «донимали» воспитательными беседами), они устраивали скандалы с криком, угрозами, разрыванием на себе одежды, нецензурной бранью. Нередко это завершалось демонстративно-шантажными суицидальными попытками, драками. Находясь в условиях временной изоляции, больные вскрывали себе вены, глотали различные предметы (иголки, пряжки, лезвия), выпивали хлорку с целью попасть в больницу, где режим позволяет пронести наркотическое вещество. Деньги на приобретение наркотиков выпрашивались у родителей, родственников якобы на развлечения, лакомства, иногда зарабатывались собственным трудом: дети и подростки мыли машины на заправочных станциях, попрошайничали, пели в электричках, сдавали бутылки, помогали продавцам на рынке — разгружали, подносили ящики с фруктами, овощами и т.п. 

С ростом стажа злоупотребления и усилением интенсивности влечения к наркотику появлялись делинквентные формы поведения. Необходимость найти деньги на наркотики все чаще становилась причиной криминального поведения — краж и разбойных нападений. Больные воровали в магазинах и на рынке, по ночам крали магнитолы из автомобилей, цветной металл на дачах, грабили ларьки, магазины, воровали дорогую верхнюю одежду в школах, сами продавали ее на рынке. Нападали на пожилых женщин, пьяных мужчин, отбирали у них кошельки, сумки, золотые украшения. Добытые таким путем деньги тратились на еду, игровые автоматы, сигареты и на наркотики. Является очевидным, что вне зависимости от преморбида злоупотребление наркотическими веществами влечет за собой формирование признаков социальной дезадаптации от безобидных проступков и отклонений от общепринятых норм поведения до серьезных правонарушений, влекущих за собой уголовную ответственность. 

Результаты и их обсуждение 

 

     Методики, отражающие процессы мыслительной деятельности больного, показали снижение уровня обобщения и абстрагирования.  Объяснения, которые больные давали к изображенным  рисункам,  носили в основном конкретно-ситуационный характер, что свидетельствует о преобладании у них  среднего  уровня  обобщения.

     При исследовании ассоциативных процессов выявились формальность,  малопроективность опосредующих образов.  Они конкретны,  примитивны, упрощены,  отличаются однообразием и монотематичностью. Заметно снижен уровень обобщения и абстрагирования (не могут опосредовать такие понятия  как  «надежда»,  «одиночество»,  «разлука», «справедливость»).

     Мышление характеризовалось конкретностью,  которая выражалась в том,  что больные устанавливали связи между явлениями по формальным признакам и не способны были к  абстрактному  мышлению. Они  использовали  понятия,  имеющие  конкретно-предметное значение,  в ряде случаев испытывали затруднения при выборе существенного,  главного. Такие мыслительные операции как анализ, синтез и обобщение для многих были труднодоступными. Все это говорит о наметившейся тенденции к снижению интеллектуальных способностей.

     Почти у всех больных, принимающих ПАВ, отмечалась утрата интереса к общественной жизни. У них сужался круг интересов — все мысли сосредотачивались на наркотиках и алкоголе. При высказывании своих мыслей наблюдалась примитивность суждений, застревание на «мелочах». В беседе больные быстро утомлялись, часто не могли сконцентрироваться, внимательно следить за содержанием разговора.

     При исследовании памяти и внимания отмечалась динамика запоминания, отличная от здоровых исследуемых. Так, больные, употребляющие ПАВ, после второго и третьего предъявления хорошо воспроизводили 8—9 слов, затем после четвертого, 5—6 слов, а потом опять 8—9 слов, т. е. наблюдалось нарушение динамики процесса запоминания. Описано, что подобные нарушения обычно характерны для больных сосудистыми заболеваниями мозга и при интоксикациях.

     Нарушение динамики мнестической деятельности является  показателем неустойчивости внимания больных, быстрой истощаемости и сниженной работоспособности, что нередко сочетается с аффективно-эмоциональной неустойчивостью. Таким образом,  характерными   проявлениями   интеллектуально-мнестических нарушений явились торпидность мышления, бедность воображения, нарушения непосредственной и опосредованной памяти.

     При анализе особенности преморбидной личности была использована классификация акцентуаций  характера  А. Е. Личко.

    Исследование структуры личности в преморбиде позволил установить преобладание истероидных и неустойчивых черт. Более чем в половине случаев (60%) отмечались неустойчивость в интересах,  неусидчивость,  отвлекаемость, лживость, низкая заинтересованность учебой, стремление к самоутверждению и  лидерству, стремление к получению материальных благ и одновременно склонность к  праздному образу жизни. У больных (47%) отмечались повышенная возбудимость, стремление  во  все вмешиваться,  неуправляемость,  подражание,  стремление  быть всегда в центре внимания. Реже (20%)  встречалось стремление господства над окружающими, завышенная самооценка,  стремление к независимости, чувство враждебности,  легкомыслие, склонность к тунеядству, праздному образу жизни. В единичных случаях (3%) наблюдалась капризность,  плаксивость, затруднение в общении.    Следует отметить,  что у многих больных было сочетание тех или иных вышеописанных черт характера.

     Прослеживалось непостоянство интересов: больные часто меняли свои увлечения, место работы или учебы. Многие уходили в академические отпуска, а затем бросали учебные заведения, мотивируя это потерей интереса к выбранной специальности,  леностью, безразличием. Профессиональный уровень снижался. Во всех  своих неудачах больные были склонны обвинять окружающих — родителей, друзей, коллег, педагогов -  хотя сами не прикладывали никаких усилий, чтобы исправить существующее положение. Больные не чувствовали угрызений совести, у них полностью отсутствовала критика к себе.

     Таким образом, характерными чертами поведения больных, употребляющих ПАВ, явились эгоизм, лживость, позерство, легкомыслие, безразличие к своей судьбе и непостоянство. Этим подросткам свойственна непоследовательность, своевольность, показная уверенность в себе, попытки избежать ответственности, позиция обвинения в своих  неудачах  окружающих, склонность к тунеядству и праздному образу жизни. Выраженными также являются циничность и жестокость по отношению к близким.

     При исследовании эмоционально-волевой сферы отмечалось состояние эмоциональной неустойчивости, повышенной чувствительности, ранимости. У них часто пониженное настроение, наблюдаются расстройства аффективной сферы, проявляющиеся в виде депрессии, тоски, слезливости.

     Аффективные колебания настроения сохраняются продолжительное время с преобладанием периодов раздражительности, вспыльчивости, которые уступают место апатии, вялости. Самооценка больных, употребляющих ПАВ, чаще всего пониженная.

     Оценка особенностей эмоциональной сферы этих больных в целом показала, что большинство обследованных  испытывают потребность в покое,  расслабленности, чувственном удовольствии и участливом отношении. В то же время, имеются  существенные препятствия на пути к достижению этого, вследстствие чего они вынуждены  скрывать свои желания, что придает неуправляемый характер возникновению этих желаний.

     Таким образом, результаты психологического исследования подтвердили описанные выше электрофизиологические нарушения у больных, употребляющих ПАВ, и, в частности то, что у человека при интоксикации от действия ПАВ в первую очередь возникают нарушения в высшей когнитивной сфере, проявляющиеся в ослаблении интеллектуально-мнестическй деятельности,  нарушениями эмоциональной сферы, расстройствами в аффективной деятельности. 

     У больных героиновой наркоманией довольно рано возникают нарушения в высшей когнитивной сфере, сопровождающиеся растройствами внимания, памяти, эмоциональной сферы, процессов восприятия.

     Психическая зависимость от наркотика характеризуется изменением мотивов поведения у больных. Известно, что даже после проведенного курса лечения, когда у больных выработана установка на отказ от наркотика, мотивация к нему может сохраняться.

     В формировании наркотической зависимости существенную роль играют такие факторы как толерантность и подкрепление. В их развитии важное место отводится условнорефлекторным  механизмам. Представляет интерес изучение нейрофизиологических механизмов, лежащих в основе наркотической мотивации у больных наркоманией, а также возможность формирования, с помощью мотивационно значимых раздражителей,  временных ассоциативных связей. Подобного рода связи могут лежать в основе развития психической зависимости от наркотика.

     И. С. Беритов (1922), И. И. Павлов (1934), Э.А. Асратян (1951), П. К. Анохин (1959) отмечали, что  вся условнорефлекторная деятельность протекает при посредстве прямых и обратных связей, развивающихся при образовании любого условного рефлекса [1,9,10,18]. 

     В системе временных связей, отражающих последовательность действия на организм многочисленных внешних сигналов различной значимости, важную роль играют обратные связи [4,5,6].

     Без понимания роли подобного рода связей в условно-рефлекторной деятельности, их места в структуре ассоциативного условного рефлекса, невозможно объяснить те функциональные перестройки, которые происходят в высших отделах головного мозга в процессе замыкания, упрочения и угашения условного рефлекса.

     Факт образования обратных ассоциаций впервые был описан на людях Г. Эббингаузом [21]. Невербальные и вербальные стимулы различаются между собой не только по модальности или физическим параметрам, но, что особенно важно, по своей психологической значимости, степени осознаваемости и т.д. Это обстоятельство, наряду с возможностью регистрации у человека вызванной активности различных областей коры больших полушарий, позволяет выявить нервный механизм, определяющий характер коркового ответа на условный стимул.

     В исследованиях на человеке обнаруживается важная роль кортикофугального механизма корковых реакций на условный стимул. Использование в качестве «подкрепляющего» раздражителя отдельных слов, нейтральных и мотивационно значимых, осознаваемых и неосознаваемых, дает в руки исследователя надежный инструмент для выявления роли кортикофугальных импульсаций в изменениях корковых реакций на сигнальный стимул. Характер восходящих неспецифических влияний на «корковый пункт» условного раздражителя в значительной мере определяется психофизиологическими свойствами именно «подкрепляющего» стимула, его эмоциональной значимостью и осознаваемостью [17].

     Проведенные исследования также показали, что реакция коры головного мозга на мотивационно значимые зрительные раздражители существенным образом меняется, когда эти раздражители неоднократно подаются в комплексе. Показано, что скрытые периоды и величина вызванного потенциала на стимулы, сочетаемые с нейтральным и мотивационно значимым словом статистически достоверно изменяются в обоих полушариях. Очевидно, при многократно повторяемых последовательно двух раздражителей в коре головного мозга образуется новая временная связь, ассоциация, объединяющая элементы коры, воспринимающие зрительные раздражители в одну функциональную систему. Применяемые раздражители, хотя и имели одну модальность, но отличались по качеству (один стимул простой – изображение полоски, другой семантический – изображение слова). Очевидно, их восприятие обеспечивается разными структурами коры  [19,20].

      Особый интерес вызывает факт изменения амплитудно-временных параметров вызванного ответа на первый стимул в предъявляемом комплексе. Поздние положительные волны  вызванного потенциала на сигнальный раздражитель, сочетающийся с мотивационно значимым словом,  регистрировался с достоверно более коротким скрытым периодом и с большей величиной, чем,  если бы вторым стимулом являлось нейтральное слово. Эти изменения были диффузными, так как отмечались во всех регистрируемых областях. Причем, можно с определенностью утверждать, что изменения величины поздних компонентов вызванного потенциала коры на мотивационно значимые раздражители не зависят от изменений функционального состояния периферических отделов зрительной системы, которые часто развиваются при отрицательных мотивационно значимых реакциях человека. Они не зависят также от физических характеристик стимулов, так как в наших исследованиях нейтральные и мотивационно значимые  раздражители были совершенно одинаковыми по физической силе (освещенность, длительность экспозиции) (Рис.1.и 2).

     Современные представления об организации мозговых функций позволяют считать, что сопряженное перераспределение корковой активности в процессе становления и укрепления временной связи осуществляется путем вовлечения через кортико-ретикуло-кортикальные связи (непосредственно или через лимбическую систему) активирующих и тормозных систем ствола мозга и таламуса. В исследованиях особенно видна роль кортико-фугального механизма в изменениях корковых реакций на условный раздражитель. Изменения вызванных потенциалов на сигнальный раздражитель, связанные со значимостью и осознаваемостью подкрепляющего словесного раздражителя, могут произойти только после коркового анализа его семантических свойств.

 

Рис.1. Величина скрытого периода волны Р 300 в левом и правом полушари в ответ на сигнальные (условные) стимулы

 

 

Рис.2. Амплитуда волны Р 300 в левом и правом полушариях  в ответ на сигнальные (условные) стимулы

 


       Если подкрепляющий раздражитель мотивационно значим и осознается, то изменения коркового ответа на сигнальный раздражитель сложны и являются результатом одновременного действия на корковые элементы сигнального раздражителя тормозных и активирующих неспецифических влияний. При этом включается дополнительная обратная связь через лимбическую систему, где интегрируются нервные механизмы мотивационных реакций. Причем, эта дополнительная обратная временная связь по своему характеру положительная, и действие ее вызывает относительное облегчение позднего вызванного потенциала на условный раздражитель.

       Нервные импульсы из новой коры проводятся к структурам лимбической системы как по врожденным путям, так и через временные связи, образованные в прошлой жизни[11,12].

     Мысль о врожденных связях автор обосновывает данными электрофизиологических исследований (при раздражении определенных участков новой коры регистрируется вызванная активность  в разных образованиях лимбической системы) и результатами морфологического изучения путей, идущих из новой коры ко многим структурам лимбической системы[16]. Временные связи между условным стимулом и раздражением, вызывающим эмоциональную реакцию, возникают, как в новой, так и в старой коре. Основанием для такого представления служит, во-первых, то, что раздражение любого рецептора вызывает электрические потенциалы, т. е. производит возбуждение нейронов не только в новой коре, но и в архипалеокортексе, почти во всех его отделах; во-вторых, эмоциональная реакция, вызываемая стимуляцией структур лимбической системы, в частности, старой коры, легко связывается с любым индифферентным раздражением. При каждом условном раздражении первично активируются как корковые лимбические структуры, так и новая кора. Лимбическая кора при этом получает также импульсацию из новой коры по ассоциативным волокнам, по прирожденным временным связям. Эти импульсы вторично активируют определенный комплекс воспринимающих и интегрирующих механизмов эмоциональной реакции. При этом возникает соответствующее эмоциональное переживание. 

     Итак, в случаях, когда второй стимул в последовательном комплексе осознаваем и мотивационно значим для человека, по механизму обратной связи происходит облегчение коркового ответа на первый стимул. Таким образом, при установлении ассоциации, между последовательно действующими осознаваемыми раздражителями значительно облегчается их восприятие, что выражалось в изменении коркового электрического ответа,  как на первый, так и на второй стимул в комплексе.

     Известно, что при длительном злоупотреблении ПАВ, наркотическое вещество,  как мотив,  подчиняет себе все остальные мотивации и становится ведущим и смыслообразующим для всего поведения, главенствующим в иерархии мотивов личности. 

     Длительная наркотическая интоксикация приводит к развитию зависимости, нейрофизиологический механизм которой базируется в стволовых и лимбических структурах мозга, в тех его областях, где располагается так называемая система подкрепления. Эта система участвует в регуляции мотивационной сферы,  эмоционального состояния, настроения,  поведения человека в целом, в его адаптации к окружающему миру. Воздействие наркотиков приводит к интенсивному выбросу нейромедиаторов из группы катехоламинов из депо, а следовательно, к значительно более сильному возбуждению системы подкрепления, что может приводить к положительно окрашенным мотивационным переживаниям.

Результаты исследований у больных наркоманией говорят об ухудшении работы,  как левого,  так и правого полушария мозга. Одинаковая реакция левого и правого полушарий на периферический сигнал, в результате которого происходит сглаживание межполушарных отношений - факт трудно объясняемый. 

Арзуманов Ю. Л. регистрировал позднюю положительную волну в области правого и левого полушарий мозга у больных шизофренией с вялотекущим процессом без продуктивной симптоматики и вне периода активной терапии и описал сглаживание межполушарной асимметрии полушарий у исследуемых больных [3]. Возможно, при шизофрении нарушается деятельность обоих полушарий, теряется «преимущество»  правого полушария в скрытом периоде коркового ответа на сенсорное раздражение. Все это приводит  к расстройству  согласованной работы мозга, что чрезвычайно важно для поведенческой деятельности личности, для ее высшей когнитивной функции, что  может  говорить о своеобразном синдроме диссоциации психической деятельности.

В основе целого ряда расстройств мышления, согласно некоторым клинико-экспериментальным исследованиям, лежит нарушение «слаженного разговора» между двумя полушариями, определенный «дефицит интеграции». В нарушении межполушарного взаимодействия при наркомании может возникать своеобразный синдром расщепления мозга. Видимо при этом заболевании, при анализе вызванной активности, получено нарушение не только в скорости обработки сенсорной информации между правым и левым полушариями, но и исчезают полушарные различия, наблюдаемые в норме, по величине коркового вызванного ответа, который косвенно отражает сложные познавательные ответы, происходящие в мозге.

Вместе с тем, было бы преждевременно думать, что правое полушарие более ранимо, чем левое, что оно в первую очередь и сильнее реагирует на действие патогенного фактора. Для такого вывода пока мало фактов. Но можно с уверенностью утверждать, что в согласованной парной работе полушарий большую роль играет время, в течение которого происходит обработка сенсорной информа­ции в правом полушарии, т. е. осуществляется начальный этап сложного многозвеньевого процесса восприятия, а именно зрительно-пространственный анализ стимула.

Таким образом, характер коркового ответа на корковый стимул в значительной степени определяется свойствами и значимостью «подкрепляющего» раздражителя.

Результаты данного исследования показали возможность выработки  временных связей при осознаваемом подкреплении у больных, употребляющих ПАВ.

Показано статистически достоверное изменение в обоих полушариях скрытого периода и величины поздней волны вызванного ответа коры мозга на стимулы, сочетаемые с мотивационно значимыми осознаваемыми  словами. Эти изменения были диффузными, ибо отмечались во всех регистрируемых областях.

При исследовании вызванной активности,  когда условный стимул предъявляется без сочетания со словесным «подкрепляющим» раздражителем, т. е. в процессе  угашения временной связи,  уже на четвертый  день  не обнаруживается разница ни в скрытом периоде, ни в амплитуде ответа как на стимул при нейтральном, так и на стимул при мотивационно-значимом подкреплении.

Таким образом, угасание выработанной ассоциативной связи наступает только на 3– 4 день исследования. (Рис. 3 и 4).

 

Рис.3. Величина скрытого периода волны Р 300 в затылочной области в ответ на сигнальные (условные) стимулы.

 


 

Рис. 4. Амплитуда волны Р 300 в затылочной области  в ответ  на сигнальные (условные) стимулы. 

 


     Для сохранения в памяти человека временной связи обязательно участие эмоционально-мотивационного компонента. Видимо в случаях включения в механизм временной связи дополнительной эмоциональной активации из структур лимбической системы происходит фиксация следов, сочетаемых раздражителей в памяти человека. 


Заключение 


     Таким образом, можно выработать в эксперименте временную связь между неосознаваемым признаком зрительного стимула и эмоциональным раздражителем, т. е. какой-либо неосознаваемый компонент  сложного внешнего раздражителя может стать условным стимулом эмоционального возбуждения, если ранее этот компонент совпадал с эмоциональным раздражителем или эмоциональным состоянием данного субъекта [7,8,14,15].

    Полученные результаты  важны при решении клинических и реабилитационных вопросов, а также для разработки психотерапевтических устранений ассоциативных комплексов, сформированных вокруг мотивационной доминанты и способствующих актуализации влечения к наркотикам. 

Литература 

 

  1. Анохин П.К. О некоторых спорных вопросах в проблеме замыкания условной связи. В кН. «Некоторые вопросы современной физиологии». М.Медгиз. 1959, С. 23-29.
  2.   Анохин П.К. // В кн.: Проблема центра и периферии в нервной деятельности.  – Горький. – 1935. – С. 9-70.
  3.   Арзуманов Ю.Л. Нарушение межполушарных отношений вызванной электрической активности у больных шизофренией. // В кн.: Проблемы биологической психиатрии. – М. – 1979. – С.64-72.
  4.   Арзуманов Ю.Л., Костандов Э.А. Роль образной временной связи в  механизмах психологической защиты. // Актуальные проблемы  прикладной психофизиологии. Лейпциг.   Университет Карла   Маркса. 1983. С.1-6.
  5.  Арзуманов Ю.Л. Функциональное значение обратных временных связей в структуре условного рефлекса у человека. Докт. диссертация. 1985.
  6.  Арзуманов Ю.Л.,  Абакумова А.А., Белинская Д.Б., Тверицкая И.Н., Трудолюбова М.Г.,  Тверицкая В.Р., Каменская А.И., Овсянников М.В. Роль ассоциации в формировании вызванной активности коры головного мозга у больных героиновой наркоманией.  Ж. Наркология, 2004 г., № 10, стр.40-47.
  7.  Арзуманов Ю.Л.,  Абакумова А.А., Нарушение неосознаваемого восприятия при употреблении  психоактивных веществ. Ж. «Вопросы наркологии», № 3, 2008, стр. 33-46.
  8.  Арзуманов Ю.Л.,  Абакумова А.А., Тверицкая И.Н. Временные связи, выработанные на неосознаваемом уровне при хронической наркотической интоксикации. Ж. «Вопросы наркологии», №4, 2009, стр. 35-45.
  9.  Асратян Э.А. Принцип переключения в условнорефлекторной деятельности. // Ж. высшей нервной деят. – 1951. – Т.1. – № 1. – С.47-54.
  10.  Беритов И.С.  Общая физиология мышечной и нервной системы. Тифлис, 1922, ч. 1-2.
  11.  Бериташвили И.С. Морфологические и физиологические основания временных связей в коре больших полушарий.  // В кн.: Труды института физиологии им. И.С.Бериташвили. – Тбилиси. «Мецниереби». – 1956. – С.3-72.
  12.  Бериташвили И.С. Эмоциональная психонервная условнорефлекторная деятельность архипалеокортекса. //В кн.: Структура и функция  архипалеокортекса.  Гагрские беседы.. – М.: Наука. – 1968. – Т.5. – С.11-55.
  13.  Выготский Л.С. Избранные труды.-М.: Изд.Педагогика,1984.
  14. Генкина О.А., Шостакович Г.С. // Ж. высшей нервной деят. – 1983. – Т.33. – № 6. – С. 1010-1018.
  15. Костандов Э.А. Функциональная асимметрия полушарий мозга и неосознаваемое восприятие. – М.: Наука,1983, 170 с.
  16. Леонтович Т.А.  К проблеме эмоций. // «Успехи в современной  биологии» – 1968. – В.1–Т.63. – С.34-65.
  17. Орбели Л.А. Вопросы высшей нервной деятельности. М.-Л., 1949, 901 с.
  18. Павлов И.П. // Павловские среды. – М.-Л. – 1934. – С.542.
  19. Roehm D. et al. When case meets agreement: event- related potential   effects for morphology-based conflict resolution in human language  comprehension. Neuroreport. 2005 may 31, 16 (8): 875-8.
  20. Van Berkum J. et al. Event-related brain potentials reflect discourse-referential ambiguity in spoken language comprehension. Psychophysiology. 2003 Mar, 40 (2): 235-48. 
  21. Ebbinghaus H. Memory H.Y.Tech. Cooll: 123, 1913.

THE STUDY OF THE STABILITY OF THE

GENERATED CONSCIOUS ASSOCIATIVE STRENGTH IN CHRONIC HEROIN

INTOXICATION OF TEENS


Arzumanov Y.L., MCPU, Moscow;

Abakumova A.A., MCPU, Moscow;

Adamova A.V., State Scientific Centre of narcology of Department of Health and social development of Russian Federation, Moscow

 

The problem of psychoactive substance influence on psychic health is discussed on the example of stability of generated conscious associative strength of teens, having drug addiction. The author analyze psychopathological new growth of teens’ person, delinquent forms of behavior, mental psychic processes of teens, suffering from heroin addiction. The role of corticifugal impulsing in changing of cortical reactions on the signal stimulus is described. 

Key words: delinquent behavior, psychopathological new growth, mental psychic processes, motivation, world-view, signal, stimulus, corticifugal mechanism, limbic system, associative strength.


 

 



 


Другие публикации:

  • Машилов К.В., Жигарева Е.Б. Коган Б.М. ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ОСОБЕННОСТИ ПОДРОСТК ...
  • Ирина-Коган В.Р., Сенкевич Л.В, Фаринович В. Системно-психологические особе ...
  • Коган Б.М. ПРОБЛЕМА ДИССОЦИАЦИИ В ПСИХОЛОГИИ И ПСИХИАТРИИ
  • Матюшкин Д.П. ПСИХОФИЗИОЛОГИЯ С ПОЗИЦИЙ КЛЕТОЧНОГО И СИСТЕМНО − ИНФО ...
  • Коган Б.М., Дроздов А.З., Дмитриева Т.Б. Механизмы развития соматических ...
  •