Get Adobe Flash player
PDF-версия
Б.Н. Рыжов - Системная психология
Содержание №19 2016

Психологические исследования

Валявко С. М. Анализ формирования самооценки старших дошкольников
Консон Г. Р. Психология инфернального двойника героя в романе Т. Манна «Доктор Фаустус»
Лубовский В. И., Валявко С. М., Князев С. М. Забытый, но не утраченный тест
Н. К., Данилова Л. В. Музыкально-эмоциональное развитие младших школьников в процессе художественно – творческой деятельности
Набатникова Л. П., Голубниченко А. А. Психологические особенности личностного самоопределения застенчивых старшеклассников
Староверова М. С. Особенности взаимодействия матерей с детьми, имеющими расстройства аутистического спектра
Шейнов В. П. Уверенность в себе и психологический по”> Шейнов В. П.

История психологии и психология истории

Рыжов Б. Н. Психологический возраст цивилизации (XIII – начало XIV веков)
Иванов Д. В. Психологическая мысль в России конца XVIII – начала XIX века. И. П. Пнин

Социологические исследования

Ананишнев В. М., Фурсов В. В., Ткаченко А. В. Международные критерии и показатели оценки деятельности вузов
Сведения об авторах №19
Наши партнеры

WWW.SYSTEMPSYCHOLOGY.RU

 

Б. Н. Рыжов, ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ВОЗРАСТ ЦИВИЛИЗАЦИИ (XIII – начало XIV веков)[

Журнал » 2016 №19 : Б. Н. Рыжов, ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ВОЗРАСТ ЦИВИЛИЗАЦИИ (XIII – начало XIV веков)[
    Просмотров: 2938

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ ВОЗРАСТ ЦИВИЛИЗАЦИИ

 (XIII – начало XIV веков)[1]

Б. Н. Рыжов

 МГПУ, Москва

         Статья является продолжением исследования, посвященного системной периодизации развития современной Европейской цивилизации и сопоставления этапов развития цивилизации с соответствующими периодами жизни человека. Начало этого исследования, опубликованное в № 14-15-17 журнала «Системная психология и социология», включает описание аналогий в психологическом развитии ребенка от рождения до семи лет и развития цивилизации с V по XII века. Настоящая часть посвящена исследованию психологической конгруэнтности младшего школьного возраста ребенка и периода XIII – начала XIV столетий в истории Европейской цивилизации.

Ключевые слова: системная периодизация развития, среднее детство, младший школьный возраст, наглядно-образное мышление, искусство

PSYCHOLOGICAL AGE OF CIVILIZATION

(THE 13TH – THE BEGINNING OF THE 14TH CENTURIES)

B. N. Ryzhov,

MCU, Moscow

The article is a continuation of the study on the system periodization for the development of the modern European civilization with the further stages comparing of the civilization development with the relevant periods of human life. The beginning of the study was published in № 14-15-17 of the journal «Systems psychology and sociology» and it was included the description of the psychological development analogies between the child from the birth to seven years and the development of civilization during the 5th and 12th centuries. This part is devoted to the study of the psychological congruence between a primary school age child and the period of the 13th – beginning of the 14th centuries in the history of European civilization.

Key words: system development periods, childhood, primary school age, visual-creative thinking, art, gothic, universities, crusade, scholasticism.

 

Психологические особенности «среднего детства»

 

«Среднее детство» или младший школьный возраст, по мнению большинства исследователей [5; 8], простирается от 7 до 11 лет. Правда, как считал В. В. Давыдов [2], этот период жизни ребенка выделился исторически сравнительно недавно. Его не было у детей, когда школ в нашем понимании еще не существовало. В. В. Давыдов полагал, что появление этого возраста связано с введением в развитых странах системы всеобщего обязательного среднего образования. Это спорное замечание.

Разумеется, современное школьное образование, породившее термин «младший школьный возраст», возникло не столь давно, и в историческом контексте термин «среднее детство», несмотря на его меньшую конкретность, все же является более корректным. Однако физиологические и психологические особенности ребенка от 7 лет до пубертатного периода (т. е. 12–14 лет) рассматривались обществом как важный возрастной период задолго до того, как возникла современная система образования. На протяжении многих столетий именно с этим возрастом были связаны традиционные формы обучения детей, существовавшие у представителей разных сословий. Так, уже в Средние века в европейских городах мастера за плату принимали в обучение детей приблизительно семилетнего возраста, с тем чтобы впоследствии те приобрели статус подмастерья. В том же семилетнем возрасте сыновья дворян становились пажами при дворе владетельных особ, чтобы, достигнув подросткового возраста, стать оруженосцем своего сюзерена.

Младший школьный возраст время интенсивного интеллектуального развития ребенка. У него значительно увеличиваются возможности произвольного запоминания, существенный прогресс претерпевают мыслительные процессы. Наглядно-образное мышление, полностью превалирующее в предшествующую эпоху и в начале этого периода, к концу «среднего детства» дополняется возможностью абстрактно-логического мышления, благодаря чему в этом возрасте впервые начинают усваиваться научные понятия. Вместе с тем в общении со сверстниками закладываются основы таких качеств, как критичность и умение встать на точку зрения другого. Итоговым результатом текущих преобразований становится формирование личности ребенка.

Детская игра по-прежнему занимает важное место в его жизни, но в ней появляется ряд новых моментов. Нередко она переходит в план воображения, становится фантазией. С другой стороны, в это время особую привлекательность для ребенка приобретают подвижные коллективные игры, в которых помимо развития физической силы, выносливости и быстроты реакции, происходит формирование ценных психологических качеств: смелости, находчивости, воли. По своему содержанию такие игры могут быть как спортивно-соревновательными, так и сюжетно-ролевыми. Характерной особенностью становятся выраженные половые различия при формировании детских групп, позволившие Фрейду назвать этот возраст латентной стадией развития сексуальности. Наиболее ярко эти различия выступают в игровой деятельности. Для мальчиков традиционно привлекательны игры в солдатиков или подвижные игры, в которых имитируются те или иные общественные конфликты (от некогда популярных «казаков-разбойников» до «звездных войн»). У девочек это игры в куклы, имитирующие семейно-бытовые ситуации.

Однако главной особенностью среднего детства становится смена ведущей деятельности ребенка: на первый план выдвигается познавательная деятельность. Соответственно этому быстро возрастает роль познавательной мотивации, достигающей к концу этого периода своих пиковых значений для всего жизненного цикла человека [9]. В этой же связи принципиальным образом меняются отношения «ребенок взрослый». Наряду с привычным значимым взрослым родителем — на сцену выступает новое, не менее значимое лицо учитель. 

 

 

«Младший школьный возраст» цивилизации

(XIII – первая половина XIV веков)

 

Преодолев «кризис семи лет», на рубеже XIIXIII столетий европейская цивилизация вступает в очередной литический период своего развития, который по аналогии с жизнью человека может быть назван ее «средним детством». Как и в предшествующий период, в XIII веке жизнь Европы была пронизана глубокой религиозностью. Однако характер религиозных переживаний претерпел существенные перемены. Они утратили детскую непосредственность, хотя, возможно, стали даже более полными, охватывающими практически все стороны человеческой деятельности. На смену религиозному аффекту начала крестовых походов пришло глубокое религиозное чувство, отразившееся в богословии, искусстве и множестве практических дел.

Память об ошеломляющем успехе Первого крестового похода продолжала подогревать религиозную агрессивность и римских первосвященников, и военного сословия, но цели новых походов значительно отличались от тех, что воодушевляли первых крестоносцев. Теперь цели стали ближе, доступнее и, главное, экономически выгоднее. В XIII веке вера нашла общую почву со здравым смыслом, а потому агрессия была направлена не на недостижимый Иерусалим, а на земли ближайших соседей, будь они язычники, мусульмане или даже христиане не римско-католического вероисповедания.

В 1201 году немецкие рыцари и миссионеры закладывают в устье Западной Двины город Ригу, а в следующем 1202 году основывают там же орден меченосцев, силами которого начинают планомерный захват языческой к тому времени Прибалтики. В 1204 году воины Четвертого крестового похода сокрушат православную Византию. На ее месте более полувека будет существовать католическая Латинская империя.

А в 1209 году крестоносцы направят оружие не на отдаленные окраины континента, а на богатый Лангедок (область на юге современной Франции). По требованию папы Иннокентия III барон Симон де Монфор организует крестовый поход для искоренения широко распространенной там ереси альбигойцев[2]. Итогом двадцатилетней войны станет вхождение разоренного и опустевшего Лангедока в состав Французского королевства.

Но основная активность крестоносцев по-прежнему будет сосредоточена на границе цивилизации. В 1212 году в Испании при Лас-Навас-де-Толоса они наносят решающий удар по маврам. С этого времени под властью мусульманских правителей остается только южная часть Пиренейского полуострова. В 1233 году могущественный Тевтонский орден начал наступление на земли пруссов, заложив основу просуществовавшим до середины ХХ века немецким владениям в юго-западной Прибалтике. Наконец, приблизительно в то же время шведы захватывают южную Финляндию, а датчане северную Эстонию. Таким образом, к середине XIII века территориальное расширение европейской цивилизации приближает ее границы на юго-западном и северо-восточном направлениях к естественным пределам, за которыми лежат морские пространства и земли других цивилизаций[3].

Последующее столетие в Европе было заполнено в основном внутренними событиями[4]. Во Франции XIII и начало XIV веков стали периодом укрепления централизованного государства. Особенно высоко поднялся престиж королевской власти при короле Людовике Святом (1226−1270), являвшем редкостный пример способности разумно управлять страной при сохранении удивительной личной доброты, искренней набожности, простоты и справедливости. Притягательный образ этого замечательного монарха надолго запечатлелся в сознании французского народа.

Укрепление французской королевской власти продолжил, хотя уже совсем другими средствами, самый известный из преемников Людовика Святого, король Филипп Красивый (1285−1314). Для этого бесстрастного человека существовал один императив польза государства. Он наполнил казну, отняв имущество и жизнь у рыцарей-тамплиеров, избавился от необходимости переводить часть налогов в Рим, переселив римских первосвященников в южнофранцузский город Авиньон, где они в течение семидесяти лет оставались в подчинении французской короны. Но он же созвал Генеральные штаты трехсословное представительное собрание, в котором наряду с духовенством и титулованным дворянством были представлены горожане набирающее силу третье сословие.

В Германии, напротив, власть императора уступала центробежным стремлениям отдельных княжеств. Нового императора выбирала коллегия из семи наиболее могущественных территориальных князей ─ курфюрстов. Если император, по мнению курфюрстов, приобретал слишком много власти, на смену ему избирали представителя другой династии. В результате влиятельные семьи Вельфов, Гогенштауфенов, Люксембургов, Виттельсбахов как в чехарде сменяли друг друга на троне, более заботясь не об интересах империи, а о расширении своих собственных владений за ее пределами.

На этом фоне быстрыми темпами росли богатство и независимость городов. Крупные имперские и вольные города Регенсбург, Ахен, Любек, Кельн, Страсбург и др. имели полное городское самоуправление, чеканили свою монету и набирали свои войска, лишь номинально подчиняясь императору. Для защиты своих интересов внутри страны и за ее пределами города создавали союзы. Самый известный из них Ганза был создан в Северной Германии в 1241 году и существовал до середины XVII столетия.

Еще большую роль играли города в Северной Италии. Раньше вступив на путь своего развития, в XIII веке они переживали период расцвета. Торговые Пиза, Венеция и Генуя, ремесленные Турин и Милан, разбогатевшие на банковских операциях Сиена и Флоренция притягивали взоры современников. Итальянские города воевали между собой, вступали в коалиции, поддерживая враждующие партии гвельфов и гиббелинов[5]. Подобно античным полисам, подчиняли себе окрестные области и более мелкие города. Жизнь здесь била ключом. И над всем царил непререкаемый авторитет Рима.

 

Культурная революция XIII века

 

В целом, несмотря на множество локальных конфликтов и беспощадную борьбу с еретиками, политическая ситуация в Западной Европе в XIII− начале XIV веков оставалась относительно стабильной. На этом фоне поразительные изменения, которые происходили в искусстве и культурной жизни, вполне позволяют говорить о настоящей культурной революции.

В предшествующую эпоху (XIXII века) в европейском искусстве главенствовал романский стиль с его тяжеловесными, далекими от гармонического совершенства архитектурными формами и примитивной живописью, близкой (как это было показано ранее) по своим выразительным приемам к рисункам детей 5–6 лет. Романские постройки без излишней фантазии воспроизводили известные в античности технологические решения, соединяя при возведении культовых зданий элементы римской базилики и крепостной башни.

Весь пласт романского монументального и изобразительного искусства с трудом позволяет отыскать хоть какую-то самостоятельную мысль, живую идею[6]. Сказочно-детской остается и литература этого периода.

Все меняется на рубеже XIIXIII веков. Вначале во Франции, а затем и других странах Западной Европы стремительно расцветает новый стиль, названный впоследствии готическим. В нем уже мало что напоминало античность. Легкие, устремленные ввысь очертания готических соборов, огромные, заполненные витражами окна, разгрузившие стены аркбутаны и контрфорсы были оригинальным достижением европейской мысли.

Вместе с тем во Франции и Германии возникает куртуазная поэзия трубадуров и минезингеров и создаются два величественных эпоса Песнь о нибелунгах и Песнь о Роланде в которых трагический сюжет сочетается с психологической силой и убедительностью описания обликов героев. В то же время в Италии появляются черты нового искусства проторенессанса предтечи будущего Возрождения.

Что же стало причиной того, что на смену грубым и по-детски беспомощным работам прежней поры, интересным в наши дни лишь сравнительно узкому кругу любителей и профессионалов-искусствоведов, вдруг, почти в одночасье, приходит подлинное искусство, сильное и самостоятельное, способное и сегодня завораживать и привлекать к себе миллионы? Для того чтобы ответить на этот вопрос, следует вновь обратиться к метафоре психологического возраста цивилизации.

С началом систематического обучения в жизнь ребенка, наряду с привычными для него предметами, входит новый класс объектов учебников и учебных пособий. Каждый из этих новых предметов содержит подлежащие усвоению модели реального мира. Но в отличие от игрушек, которые тоже, будучи моделями реального мира, далеко не всегда воспроизводят его существенные детали и требуют воображения для использования в игре[7], учебное пособие претендует именно на воспроизведение существенных сторон реального мира.

Детская игрушка не обязательно должна быть изготовлена взрослым. Дети не очень любят слишком большие и натуралистические игрушки. Их больше притягивают невыразительные с точки зрения взрослого человека, небольшие игрушки, дающие возможность использовать их в самых разных ситуациях. Дети сами охотно конструируют примитивные игрушки из подручных средств, заменяя, например, палкой ружье. В отличие от этого, учебное пособие всегда представляет собой продукт работы профессионала.

В XIII веке таким профессионалом становится художник[8], который создает модель мира, воспроизводя в ней наиболее существенные для данной исторической эпохи черты. Именно с наступлением «младшего школьного возраста» цивилизация начинает преодолевать свойственное прежним векам по-детски непосредственное восприятие всего происходящего, стремясь к познанию причин и законов бытия. Именно в это время художник впервые становится той значимой фигурой, чье мастерство способно раскрыть мир для современников, став и путеводителем и наглядным пособием в его познании. Поэтому именно в эту эпоху прежнее ремесло впервые становится искусством, а безымянный прежде мастер обретает свое имя в истории.

Быстрому развитию европейского искусства в XIII веке способствовало множество факторов: античное наследие, отсутствие запрета на изображение человека и животных, как в исламской культуре и т. п. Вместе с тем сама христианская религия несла в себе важнейшее обстоятельство, которое давало дополнительные возможности для культурного прогресса в сензитивном психологическом возрасте цивилизации XIII столетия.

В младшем школьном возрасте отношения «ребенок значимый взрослый» разделяются на две составляющие: «ребенок родитель» и «ребенок учитель». При этом учитель играет все более важную роль, и в ряде случаев его авторитет превосходит авторитет родителя. Для христианской цивилизации Европы родитель это привычный образ Создателя Бог Отец, говорящий со страниц Ветхого Завета, чьи требования, как требования родителя для ребенка, следует неукоснительно выполнять и которому следует всецело подчиняться. В то же время учитель это Христос Бог Сын другая ипостась Божественной Троицы. Он учит и его необходимо понимать.

Церковь говорит о единстве Святой Троицы и еще недавно, в XXII веках, Христос в обыденном сознании фактически отождествлялся с Создателем. Могучий и суровый, превосходящий своей величиной и ангелов, и людей, каким он предстает на романских фресках, Христос Пантократор Всевластитель внушал благоговение и трепет. Его грозный образ воодушевлял воинов Креста, но в нем было очень мало того, что напоминает евангельского Иисуса.

Достижение цивилизацией «младшего школьного возраста» в XIII веке привело к расслоению Божества на две составляющие Создателя и Учителя. Первый создал мир и населил его живыми существами, включая обреченного на смерть человека. Второй открыл человеку врата духовной жизни и дал его душе надежду на бессмертие в Царстве Божием, которое не от мира сего.

Существование двух миров принимается в XIII веке как несомненная реальность и влечет за собой противопоставление привычной мирской жизни и жизни духовной. В миру царят свои владыки. В духовной жизни свои. Но если мирская власть говорит с людьми на их родном языке, а ее требования, в общем, понятны каждому, то уяснить смысл христианского вероучения значительно сложнее. Нравственный закон Евангелий часто противоречит закону Ветхого Завета[9]. К тому же язык средневековой Библии, как и язык церковных служб, — латинский, непонятный для большинства верующих. Смягчить это противоречие призван художник, который может рассказать все самое главное, что есть в Священных книгах во фресках, витражах и скульптуре соборов. С помощью своего искусства он обучает человека видеть Бога, раскрывает людям смысл и существо духовной жизни.

 

Готическое искусство

 

Все эти обстоятельства важные факторы культурной революции XIII столетия, результатом которой стало рождение нового европейского искусства. Виды и жанры этого искусства были обусловлены особенностями восприятия и мышления человека развитого Средневековья, во многом подобными восприятию и мышлению ребенка младшего школьного возраста. Дети в этом возрасте с трудом могут оперировать абстрактными понятиями, их восприятие в большей степени подчинено внешнему облику предмета. Также и человек XIII− начала XIV столетий воспринимал мир непосредственно и мыслил его, опираясь на символичные и яркие, как у ребенка, образы.

«Когда мир был на пять веков моложе, все жизненные происшествия облекались в формы, очерченные куда более резко, чем в наше время. Страдания и радость, злосчастье и удача различались гораздо более ощутимо; человеческие переживания сохраняли ту степень полноты и непосредственности, с которыми и поныне воспринимает горе и радость душа ребенка», — писал в начале ХХ века нидерландский историк культуры Йохан Хейзинга, начиная свой знаменитый труд «Осень Средневековья» [11: с. 18]. Далее он продолжал: «Подбитый мехом плащ, жаркий огонь очага… становятся самым ярким воплощением радостей. Все стороны жизни выставлялись напоказ кичливо и грубо… Состояния и сословия, звания и профессии различались одеждой… Влюбленные носили цвета своей дамы, члены братства — свою эмблему, сторонники влиятельной персоны соответствующие значки и отличия» [11: с. 18].

В этой связи очевидно, что наглядно-образное мышление Средневековья определило преимущественное развитие в эту эпоху пластических видов искусства, которые показывают действительность в визуально воспринимаемой художественной форме. Среди них первое по значимости место принадлежало архитектуре и тесно связанным с нею видам изобразительного искусства — живописи, скульптуре и особенно витражу. 

Главным архитектурным сооружением эпохи становится готический городской собор, величественный контур которого до настоящего времени служит символом многих европейских городов. Именно в нем культурная революция XIII столетия нашла свое самое полное и яркое выражение. «Крестным отцом» готического искусства называют аббата Сугерия (10811151) прелата расположенного близ северной границы Парижа знаменитого монастыря Сен Дени.

Советник и личный друг двух французских королей, Сугерий не только перестроил древнюю королевскую усыпальницу Сен Дени в совершенно новом стиле, но и оставил свои воспоминания о ходе строительства и вдохновлявших его идеях [6]. Эти идеи он черпал в трудах считавшегося покровителем Сен Дени, исключительно популярного в Средние века раннехристианского богослова Дионисия Ареопагита[10], который утверждал, что наш ум может воспарить к нематериальному, только будучи ведомым материальным. Даже пророкам Божество и силы небесные могли являться лишь в некоторой видимой форме. Но это возможно потому, что все видимые вещи — это материальные вспышки света, которые отражают самого Бога [3]. Отталкиваясь от этой мысли, Сугерий видит в соборе ступень лестницы, ведущей к Богу. Взор человека в нем должен быть направлен вверх, к небесам (этому служат подчеркнуто устремленные вверх вертикали собора), и он не должен упираться в темные своды романской базилики, а притягиваться волшебно льющимся из огромного окна-розы светом цветных витражей.

Тем не менее, несмотря на то, что в Северной Франции в XII веке была начата постройка еще нескольких знаменитых готических соборов[11], в целом идеи Сугерия на полвека опередили свое время и встретили немало критических замечаний современников, осуждавших новый стиль за роскошь и гордыню. Лишь с наступлением XIII века готический стиль получает признание на всем пространстве европейской цивилизации, за исключением Центральной и Южной Италии. Почти одновременно происходит закладка грандиозных соборов во Франции в Руане (1202), Реймсе (1212) и Амьене (1218); Англии в Солсбери (1220); Германии в Магдебурге (1207) и Кельне (1248); Испании в Толедо (1226).

Как уже было отмечено, восприятие младшего школьника определяется в значительной мере внешними особенностями воспринимаемого объекта. Это приводит к тому, что ребенок замечает в объекте самое яркое — бросающийся в глаза цвет, непривычную форму, впечатляющую величину. В конгруэнтном младшему школьному возрасту периоде жизни цивилизации XIII− начала XIV столетий эта возрастная особенность находит проявление в небывалой до того времени величине и поразительной пышности готического собора. При этом в информационном плане декоративное убранство собора несет на себе важнейшую нагрузку, передавая языком изобразительного искусства основное содержание Священной истории и христианского вероучения.

Тем самым готический собор становится каменной книгой эпохи, выполняя для человека Средневековья ту же функцию, какую для современного школьника выполняют учебники и учебные пособия. Так, например, главный фасад парижского Нотр-Дам помимо огромной витражной розы и трех порталов с многофигурными композициями, повествующими о жизни Богородицы, ее семьи и страшном суде, содержит еще знаменитую галерею королей[12], запечатлевшую двадцать восемь библейских царей Израиля и Иудеи (рис. 1). На человека нашего времени эта скульптурная группа, как и другие части собора, оказывает главным образом эстетическое воздействие. Человек Средних веков видел ее иначе. Конечно, его, как и нас, восхищала красота и величие здания (возможно, даже больше, чем нас, ведь он не знал примеров более грандиозных сооружений). Но на первом месте было восприятие храма, как дома Божия, и, что особенно важно, для него это был изваянный из камня конспект Священной истории, который позволял наглядно представить персонажа того или иного Библейского сюжета и таким образом запомнить сам сюжет. 

 

 

Рис. 1. Фрагмент галереи королей главного фасада собора Нотр-Дам, XIII век

(Франция, Париж)

Но верхом совершенства является стоящая всего в нескольких сотнях метров от парижского Нотр-Дам капелла Сент-Шапель. Построенная королем Людовиком Святым в 1242–1248 годах для хранения Тернового венца Спасителя, сравнительно небольшая капелла содержит 600 квадратных метров замечательных витражей. В них последовательно, шаг за шагом, изображены главные события исторических книг Ветхого Завета, от сотворения мира до Вавилонского плена, и Евангельская история, от рождения Иисуса до Пасхи (рис. 2). Это был уже не конспект, а подробный, наглядный учебник Священной истории.

Учебники имеют своих авторов, и вместе с именами первых готических соборов история доносит имена их создателей: Жана из города Шелля, начавшего возведение парижского Нотр-Дам; Пьера из парижского пригорода Монтре, трудившегося над созданием собора Сен-Дени, а затем, как принято считать, продолжившего строительство парижского Нотр-Дам, Гоше из Реймса, создавшего главный портал Реймского собора и многих других. Сведения об этих мастерах еще чрезвычайно скудны, как скудны знания первоклассника об авторах лежащего в его портфеле букваря, и все же беспамятное детство цивилизации теперь навсегда уходит в прошлое.

Важной особенностью младшего школьного возраста является бурное развитие воображения, которое помогает ребенку осваивать мир, вырываясь за рамки повседневной действительности. Часто в этом возрасте воображение ребенка рисует устрашающие образы, которые его притягивают и пугают одновременно. Особой завораживающей силой обладают страшные рассказы, в которых фигурируют ужасающие существа ─ привидения, вампиры и различные монстры. Переживание вымышленной угрозы позволяет приобрести опыт преодоления страха и критического отношения к собственным фантазиям. Но, главное, придуманная опасность всегда влечет за собой последующий катарсис. Освобождение от нее сопровождается эмоциональной разрядкой и чувством облегчения, а следы вызванного страшными переживаниями эйфорического эффекта сохраняются в памяти ребенка и становятся основой новых фантазий.

 

 

Рис. 2. Фрагмент витража капеллы Сент-Шапель,XIII век (Франция, Париж)

 

Та же детская тяга к устрашающим образам находит себя в излюбленном мастерами XIII− начала XIV столетий сюжете Страшного суда, без мрачной символики которого не обходится ни один центральный портал средневекового собора. При этом мучения грешников художник нередко представляет с большей фантазией, чем другие сцены (рис. 3).

 

 

Рис. 3. Страшный суд. Фрагмент скульптуры Амьенского собора,XIII век (Франция)

 

Но это не единственные изображения монстров в церкви. Детское воображение цивилизации населяет водостоки готических соборов горгульями — каменными изображениями инфернальных человекоподобных или звероподобных существ (рис. 4).

 

 

Рис. 4. Горгулья собора Нотр-Дам в Реймсе,XIII век (Франция)

 

Однако, если изображение Страшного суда в храме имеет назидательное значение и освящено церковной традицией, то инфернальные горгульи, служащие элементами декора культового здания, кажущийся нонсенс, противоречащий самому духу и назначению церковного сооружения. Объяснение состоит в том, что в образном восприятии ребенка чудовища, которые вглядываются в человека с церковной крыши, усиливают спасительную роль самой церкви и чувство безопасности, которую человек испытывает укрывшись внутри собора. В целом появление каменных монстров в готической архитектуре XIII века служит еще одним симптомом детского возраста цивилизации.

Такую же катарсическую функцию имели и публичные зрелища, особенно публичные казни, которые в XIII столетии повсеместно приобрели изуверскую жестокость и неизменно привлекали все слои городского населения, от знати до нищих и бедняков. В младшем школьном возрасте чувство эмоционального сопереживания еще не успело сформироваться [10]. Поэтому в конгруэнтном периоде развития цивилизации оно не препятствует тому, что созерцание мучений происходит отстраненно, как бы «со стороны», и сопровождается неприкрытым интересом к анатомическим подробностям казни. С нравственной точки зрения происходящее на эшафоте действие воспринимается как справедливое воздаяние за совершенное преступление, прообраз того неизбежного наказания, которое ждет всех закоренелых грешников после Страшного суда. А психологически, согласно закону контраста Вундта [1], страдания казненных усиливают ощущение полноты жизни свидетелей казни.

 

 

Университеты и расцвет теологии

 

И все же, возможно, самая убедительная аналогия младшего школьного возраста и конгруэнтного ему возраста цивилизации XIII века состоит в том, что и для ребенка, и для цивилизации это время начала систематического образования. Именно в XIII столетии образование в Европе преодолевает случайность и бессистемность прежней поры и приобретает классическую университетскую форму, многие элементы которой сохранились до нашего времени практически без изменений.

Как в жизни ребенка школьному образованию предшествует этап дошкольного обучения, так и становлению университетской системы предшествовал почти столетний подготовительный период. Его начало принято соотносить с 1088 годом, когда на севере Италии в Болонской школе свободных искусств начал преподавательскую деятельность Ирнерий— один из первых знатоков римского права в Европе. Почти сорок лет он читал превосходные лекции по юриспруденции, сплотив вокруг себя плеяду талантливых последователей. Все это и, не в последнюю очередь, льготы, предоставленные учащимся Болонской школы императором Фридрихом Барбароссой, привлекли в Болонью множество студентов из различных стран, образовавших по примеру цеховых сообществ национальные корпорации. В конце следующего века объединение этих корпораций превратилось в первый в Европе университет.

Схожие школы существовали и в некоторых других итальянских городах — Равенне, Падуе и Салерно, а также в Испании, где на отвоеванных у мавров землях еще жили традиции мусульманских медресе. Но неспокойные южные окраины цивилизации мало привлекали иностранцев. Гораздо более выгодным положением обладала лежащая в центре Западной Европы Франция, где особой популярностью пользовалась парижская богословская школа, расположенная на левом берегу Сены, близ церкви святой Женевьевы. Одним из основателей школы был Пьер Абеляр (1079−1142) — человек, не уступавший дарованиями Ирнерию, прославивший себя как блестящий лектор, оригинально мыслящий философ и писатель, оставивший потомкам трагическую историю своей любви к юной ученице Элоизе.

Школяры из всей Европы толпами стекались в Париж, создавая здесь, как и в Болонье, национальные сообщества. К концу XII века эти сообщества объединились с преподавателями и получили некоторую автономию, фактически образовав прообраз университета. В 1200 году права Парижского университета были узаконены французским королем, а в 1231 году специальной буллой Папы Римского. Спустя 20 лет, в 1253 году, духовник короля Людовика Святого Робер де Сорбон учредил богословский коллеж для бедных, ставший основой теологического факультета парижского университета и вскоре снискавший славу лучшего богословского центра Европы. С тех пор имя Сорбона закрепилось вначале за этим коллежем, а затем и всем университетом.

Почти в одно время с Парижским университетом создаются знаменитые английские университеты в Оксфорде и Кембридже, а в последующие несколько лет — в испанской Саламанке, итальянской Падуе, французской Тулузе. Всего к началу XIV столетия в Европе действовало 16 университетов, из которых 15 были образованы в XIII веке (рис. 5).

 

 

Рис. 5. Количество созданных в Европе университетов с XII по XV века

 

Итогом начального этапа обучения в школе принято считать формирование у ребенка навыков чтения и письма, овладение простейшими арифметическими действиями и приобретение самого общего представления об окружающем мире. Для ребенка эти знания становятся необходимым фундаментом будущего более полного и детального понимания природы и общества. Точно такого итога образование и философская мысль Европы достигают на рубеже XIIIXIV столетий благодаря усвоению и приспособлению к реалиям века великого античного наследия.

Легче всего шло усвоение античной грамотности. Латынь, которая даже в эпоху полного упадка культуры в темные столетия никогда полностью не уходила из Европы, к этому времени уже давно стала общепризнанным языком научного общения, а ее изучение — обязательной частью школьного обучения. Но если еще в XII веке знанием латыни обладала лишь сравнительно небольшая группа людей, в основном клириков и знати, то спустя столетие ситуация изменилась радикально. О том, сколько людей в Париже к началу XIV века могли говорить, читать и писать на этом языке, указывает тот факт, что район Парижа на левом берегу Сены, где располагался университет и латынь звучала повсеместно, стал называться Латинским кварталом, сохранив это имя до сегодняшнего дня.

Несколько хуже обстояло дело с математикой. Говоря о временах, предшествовавших XIII веку, историк Г. Кёнигсбергер замечает: «Люди в большинстве своем не знали ни счета, ни даже цифр, особенно тех, что больше сотни. Самый популярный литературный жанр того времени, “Жития святых”, почти не сообщал дат рождения и смерти своих героев. Даже из автобиографии Абеляра ясно, что он терялся, встречаясь с точными цифрами» [4: с. 54]. Но и здесь произошли существенные перемены. В XII веке английский философ Аделард Батский (1080−1160)после долгого путешествия по южной Европе и мусульманским странам перевел на латынь с арабского «Начала» Евклида. С XIII по XIX столетия эта книга стала в Европе основным учебником элементарной математики.

Не меньшую роль для последующего развития математики сыграл перевод с арабского на латынь в 1140 году Робертом Честерским книги «Китаб аль-Джебр», написанной в IX веке выдающимся персидским математиком и астрономом Аль-Хорезми. Благодаря этой работе (название которой нашло отражение в термине алгебра) европейская цивилизация впервые смогла познакомиться с арабскими (индийскими) цифрами и построенной с их использованием арифметикой в позиционной десятичной системе счисления, а также началами алгебры и тригонометрии. Несмотря на то, что до XVI столетия в большинстве европейских текстов по-прежнему преобладали римские цифры, уже в первой половине XIII века магистр парижского университета Александр Виледью (1175−1240) написал небольшой, но быстро получивший известность трактат «CarmendeAlgorismo», который в доступной форме знакомил современников с основами арифметики, используя арабские цифры. Таким образом, в XIII веке Европа не только усвоила античную элементарную математику, что открывало перед ней возможность успешно решать многие географические и астрономические задачи, а также производить расчеты строительных конструкций, но и создала задел для будущего развития алгебры и других разделов математики.

Наконец, благодаря новому университетскому образованию в Европе сформировалось целостное систематическое учение об окружающем мире, соединившее христианское богословие с античной философией. К концу XIII века это учение, названное впоследствии школьным учением или схоластикой (от лат. schola— школа)[13], получило свое классическое завершение и в дальнейшем приобрело статус теологического канона.

Подчеркивая схожесть происхождения схоластики и готического искусства, историк и теоретик искусства Э. Панофский отмечал: «Ранняя Схоластика родилась в то же время и в той же среде, в которой зарождалась

Ранняя Готическая архитектура, воплотившаяся в церкви Сен-Дени Аббата Сюжера, и в той, и в другой сфере новый стиль мышления и новый стиль строительства… распространялся из района, который умещался в радиусе менее чем в сто миль с центром в Париже этот район продолжал оставаться центральным для этих явлений на протяжении приблизительно полутораста лет. Здесь, в период правления Людовика Святого, была достигнута «классическая», или апогейная фаза, как в области Готической архитектуры, так и в области Схоластики» [7: с. 51].

Наиболее важное значение для развития схоластики имело состоявшееся в XIII веке «открытие» и оправдание европейским богословием Аристотеля, мнение которого с тех пор в течение многих веков будет определяющим в большинстве наук[14]. Это обстоятельство замечательно еще и потому, что внимание к творчеству Аристотеля пробудилось в европейской цивилизации значительно позже, чем к работам многих других античных авторов, включая его великого учителя Платона[15]. Так же, как в случае с математическим наследием Евклида, интерес к Аристотелю обострился благодаря знакомству Европы с арабской культурой в результате крестовых походов и испанской реконкисты. Искреннее восхищение, которым пользовался живший в языческие времена Аристотель, у ведущих мусульманских мыслителей создавало интригу и не могло остаться незамеченным. Например, выдающийся арабский философ Ибн Рушд (1126−1198) писал: «Этот человек был каноном и образом, который природа создала, чтобы показать пределы человеческого совершенства… Учение Аристотеля это высшая истина, ибо его ум является вершиной человеческого ума. Поэтому правильно сказано, что божественное провидение сотворило и дало нам Аристотеля для того, чтобы мы могли узнать все, что доступно познанию. Восхвалим же Бога, который наделил этого человека выдающимся совершенством по сравнению со всеми прочими и дал ему способность вплотную приблизиться к тому высшему величию, которое вообще доступно для людей» (цит. по [4: с. 54]).

Учитывая, что труды Аристотеля в Европе считались утраченными, во второй половине XII века появляется ряд переводов его сочинений с арабского. Среди них наибольшую известность получают переводы и комментарии к ним, выполненных итальянским философом Герардом из Кремоны (1114−1187). Однако все они были не более чем разрозненными фрагментами наследия Аристотеля, не позволявшими представить грандиозность построенной им картины мира.

Ситуация резко изменилась после взятия Константинополя крестоносцами в 1204 году. Именно в результате этого события в Европу попадают полные греческие тексты работ Аристотеля. В очень короткие сроки их сделанные, по-видимому, наспех переводы на латынь становятся общедоступными, вызывая бурную полемику в богословской среде. Следствием этой полемики становится последовавший в 1210 и 1215 годах ряд жестких папских постановлений, запрещающих изучение «Метафизики» и некоторых других сочинений знаменитого философа. Однако по прошествии двух-трех десятков лет интерес к работам Аристотеля начинают проявлять и сами римские первосвященники.

Ведущую роль в полной реабилитации Аристотеля для католического богословия сыграл профессор многих университетов, включая Парижский, епископ Регенсбурга Альберт фон Больштедт, прозванный Великим (1193−1280), снискавший славу одного из самых обширных и разносторонних умов XIII столетия. Его главной заслугой стали понятные для современников подробные комментарии ко всем книгам Аристотеля, фактически возвратившие европейской науке идеи великого ученого через почти восемьсот лет забвения.

Окончательное слово в формировании систематического христианского учения о мире и его Создателе принадлежало любимому ученику Альберта Великого, самому прославленному католическому философу и теологу Фоме Аквинскому (1225−1274), который так же, как и его учитель, был профессором Парижского университета и в течение десяти лет служил советником Папы Римского.

В своем главном труде «Сумма теологии», который Фома Аквинский успел закончить всего лишь за год до смерти, он, развивая идеи Аристотеля, утверждал, что все явления в мире существуют как потенция и актуальность. «Чистая потенциальность» — это материя, которая характеризуется лишь пассивной восприимчивостью к воздействию извне. Материя, обретая форму и становясь вещью, временно приобретает актуальность. Абсолютной же актуальностью обладает только Бог. Он актуален в любой точке пространства и времени. Бог является не только перводвигателем всего сущего, началом всякого движения, но и его конечной целью. Душа человека бессмертна и стремится приблизиться к Богу посредством психических процессов, которые располагаются как ступени лестницы, ведущей к Его познанию. В основе психической деятельности лежит интенция — направленность сознания на объект. Она связывает между собой психические структуры различного уровня и поднимает душу от простейших влечений до познания Бога.

Учение Фомы Аквинского стало непревзойденным до наших дней компендиумом религиозного представления о мире. Однако, несмотря на близость его создателя к папскому престолу, оно не сразу получило признание, и вскоре после смерти Фомы Аквинского некоторые положения его учения даже были осуждены парижским архиепископом. Но все споры о значении Аристотеля для католического богословия закончились в 1323 году, когда папа Иоанн XXII причислил Фому Аквинского к лику святых. С тех пор его учение стало теологическим каноном и одновременно итогом начального этапа формирования рассудочно-рационального представления цивилизации об окружающем мире. Достижением этого итога в жизни цивилизации, как и в жизни ребенка, заканчивается период младшего школьного возраста.

 

Литература

  1. Вундт В. Очерк психологии. М.: Изд. Моск. Психологического Общества, 1897. 336 c.
  2. Давыдов В. В. Проблемы развивающего обучения. М. 1996. 544 c.
  3. Дионисий Ареопагит. О небесной иерархии. СПб.: Глагол. Изд-во РХГИ-Университетская книга, 1997. 187 c.
  4. Кёнигсбергер Г. Средневековая Европа, 400–1500 годы. М.: Издательство «Весь Мир»; 2001. 384 c.
  5. Обухова Л.Ф. Возрастная психология. М.: Педагогическое общество России, 2000. 443 с.
  6. Панофский Э. Аббат Сюжер и Аббатство Сен-Дени. /Богословие в культуре средневековья. Киев: Христианское братство «Путь к истине», 1992. С. 79–118.
  7. Панофский Э.Готическая архитектура и схоластика. /Богословие в культуре средневековья. Киев: Христианское братство «Путь к истине», 1992. С. 49–78.
  8. Психология человека от рождения до смерти. Психологический атлас человека/под ред. А. А. Реана. СПб.: Прайм-ЕВРОЗНАК, 2007. 651 с.
  9. Рыжов Б. Н. Системная периодизация развития // Системная психология и социология. 2012. № 5. С. 524.
  10.  Рыжов Д. М. Младший школьный возраст как сенситивный период развития эмоционального интеллекта. // Среднее профессиональное образование. 2013. № 2. С. 29–31.
  11.  ХейзингаЙ.ОсеньСредневековья. СПб.: Изд. Лимбаха, 2013. 768 с.

References

  1. Wundt W. Outlines of Psychology. M.: Publishing House. Moscow Psychological Society, 1897. 336 p.
  2. Davydov V. V. Problems of Developing Training. M. 1996. 544 p.
  3. Dionysius The Areopagite On the Celestial Hierarchy. SPb.: Verb– Publishing house, RGGI–University book, 1997. 187 p.
  4. Königsberger G. Medieval Europe, 400-1500 years. M.: The Publishing House «Ves Mir», 2001. 384 с.
  5. Obukhova L. F. Age psychology. M.: Pedagogical society of Russia, 2000. 443 p.
  6. Panofsky E. Abbot Suger and Abbey of Saint-Denis. / A Theology in the Culture of the Middle Ages. Kiev: Christian fellowship «Path to truth», 1992. P. 79–118.
  7. Panofsky E. Gothic architecture and scholasticism. / A theology in the culture of the middle ages.- Kiev: Christian fellowship «Path to truth», 1992. P. 49–78.
  8.  The Human Psychology from Birth to Death. Psychological Atlas of the Human, ed. by A. A. Reina. SPb.:Praym, 2007. 651 p.
  9. Ryzhov B. N. Systems periodization of the development // Systems Psychology and Sociology. № 5. P. 5–24.
  10.  Ryzhov D. M. Primary School Age as a Sensitive Period of Emotional Intellect Development //Secondary Professional Education. 2013. № 2. P. 2931.
  11. Huizinga J. The Autumn of the Middle Ages. SPb.: Ed. Limbach, 2013. 768 с.

 




[1] Продолжение, начало см. в № 2 (14) / 2015, № 3 (15) / 2015, № 1 (17) / 2016

[2] Альбигойцы, или катары — средневековая еретическая секта. Ее последователи противопоставляли невидимый мир Божий и созданный злым творцом этот мир. Отрицали храмы и христианскую символику, считая душу человека единственным святым местом в этом мире.

[3] Средиземное море и Чудское озеро, за которыми в XIII веке остановилась экспансия крестоносцев, до настоящего времени служат географическими границами европейской цивилизации.

[4] Волна монгольского нашествия, на два с половиной столетия затопившая русские княжества, лишь прокатилась по нескольким странам Центральной Европы в 1241 году и схлынула навсегда в следующем году, так и не достигнув главных центров европейской цивилизации.

[5] Гвельфы и гиббелины ─ две враждовавшие между собой политические партии в Италии в период противостояния папской и императорской власти. Гвельфы защищали политические амбиции римского престола, гиббелины стояли на стороне императора Священной Римской империи.

[6] Исключение из этого правила составляют несколько замечательных строений, возведенных в XII веке в Италии. В их числе знаменитый соборный комплекс в Пизе, в котором наряду с романской традицией уже ощущается приближение Ренессанса.

[7] Так, детский пистолет не только не содержит конструктивных элементов настоящего оружия, но может и внешне представлять лишь его отдаленное подобие, например, быть сделан из зеленого пластика.

[8] Разумеется, художник в широком смысле слова, которым является и архитектор, и поэт, и музыкант.   

[9] Бог Ветхого Завета дает Моисею непреложный нравственный закон талиона (равного возмездия): «Око за око, зуб за зуб, руку за руку…» (Исход, глава 21, ст. 24). Христос не просто отрицает этот принцип, но дает прямо противоположный императив: «Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб. А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» (Евангелие от Матфея, глава 5, ст: 38−39).

[10] В настоящее время принято считать, что труды, приписываемые ранее ученику апостола Павла Дионисию Ареопагиту, принадлежат неизвестному автору V века, называемому Псевдо-Дионисием Ареопагитом.

[11] В их числе собор Нотр-Дам в городе Лане (начало строительства 1155 г.), заложенный в 1163 году прославленный парижский собор Нотр-Дам, собор Сен-Жерве-Сен-Проте в Суассоне (начало строительства 1177 г.) и один из самых прославленных благодаря своим витражам Шартрский собор Нотр-Дам, готическая перестройка которого началась в самом конце века, в 1194 году.

[12] Сегодня фасад собора украшает скульптура, восстановленная в XIX веке. Подлинники были разрушены в годы Великой французской революции, как символ королевского деспотизма. Их фрагменты хранятся в парижском музее Клюни. 

[13] Современное негативное значение термина «схоластика» как педантичного умствования и не имеющей практического содержания логической спекуляции, возникло применительно к взглядам представителей этого учения в период его упадка в XV веке.

[14] Еще в XIX веке студенты шутили: если не знаешь что отвечать на экзамене, то по любому предмету говори: «Аристотель первым начал его изучение», ─ и у тебя появится надежда сдать экзамен.

[15] Истолкованные в духе христианского вероучения идеи Платона принимались многими богословами, подобно Бернару Шартрскому (1070−1130),Аделарду Батскому и др. уже на рубеже XIXIIвеков.